Цитаты из книги Почему нет рая на земле

Поэтому в России предпочитают молчать, чем задавать нелепые вопросы. А то ведь можно и в тюрьму сесть. Или еще хуже. Под конвоем поехать в Сибирь. Сибирь ведь тоже в России. Только за пять тысяч километров от нашего города:

Не дай вам Бог, будучи русским солдатом, попасть в плен и потом еще остаться живым. Номер не пройдет. В штрафном батальоне доделают то, что в плену не смогли.

Если бы хоть часть его планов осуществило неблагодарное человечество, сейчас бы уже был на земле рай. Но Берэлэ Мац рано ушёл от нас. И на земле нет рая.

Каждый раз, когда я вспоминаю о войне, у меня портиться настроение. Потому что с началом войны кончилось наше детство - детство моего поколения. И многие из моих сверстников так и не стали взрослыми, а остались навеки детьми и лежат с тех пор в братских могилах рядом с папами и мамами, дедушками и бабушками и совсем чужими людьми, которых поставила в один ряд с ними под пули палачей их общая еврейская судьба.

Каждый любит город, в котором он родился. Есть у людей такая слабость. Как справедливо отмечает русская народная пословица: каждый кулик свое болото хвалит.

Немножко грустно стало. Верно? Ничего не поделаешь. Нельзя всю жизнь смеяться.

Главное было в том, что я не один на свете. После войны остались в живых я и наш дом.

Нет в магазинах в продаже ковров. И других красивых вещей тоже нет. Дефицит. Потому что мы, советские люди, строим коммунизм и все силы уходят на это строительство, а на выпуск товаров, нужных людям, сил и средств не хватает.

Плохо, когда человек переживёт зенит своей славы. Вы это сами не хуже меня знаете. Человек становится пессимистом и начинает ненавидеть окружающих.

На нашей улице вообще не было тайн и ничего не скрывали. Ну как не поделиться с человеком, если ты что-нибудь знаешь, а он нет? Просто неприлично.

Берэлэ Мац обладал счастливым свойством - он был оптимист... Ему никогда не бывало грустно, даже в такие моменты, когда любой другой бы на его месте повесился.

В той деревне был создан колхоз, и его не назвали именем Симхи Кавалерчика, только потому, что это имя не совсем подходило для названия колхоза. Колхоз назвали именем Сталина, и мужики, которых сумел убедить мой дядя, до сих пор ждут, когда же наконец наступит счастливая жизнь, какую он так искренне обещал.

Кровь по деревням лилась рекой. Коммунисты расстреливали упрямых, непослушных собственников, которые почему-то никак не хотели жить счастливой жизнью в колхозах, а те в ответ стреляли в коммунистов из-за угла, резали их по ночам ножами, рубили топорами. Время, ничего не скажешь, было весёлое.

«Все может быть. Я сейчас верю чему угодно. К одному только не могу привыкнуть, что хлеба можно достать без очереди и купить сколько душа пожелает. Это кажется необыкновенным, волшебным, как в сказке.»

- Зачем люди доят коров и коз в ведра? - сказал как-то Берэлэ Мац. - Ведь это только лишние расходы на посуду. Надо доить прямо в рот. А из сэкономленного металла строить дирижабли.

Победа на выборах ему была обеспечена на все сто процентов. Даже если бы на наших выборах не выбирали из одного одного, в чем проявлялась большая забота партии о людях, потому что им не нужно было ломать себе голову, за кого отдать свой голос, и им не приходилось потом переживать, что они ошиблись, не за того кандидата проголосовав. Кандидат был один, и депутат избирался один, и такое бывает только в нашей стране — стране победившего социализма.

Приглядитесь хорошенько к портретам Джордано Бруно и Галилео Галилея. У них в глазах написано эдакое страдание, жертвенность. Эти глаза как бы говорят: помните, люди, не забывайте, мы столько перенесли горя для того, чтобы вы не путались в звездах на небе и безошибочно могли ответить на экзамене, что земля вертится.

А теперь слушайте вы и запомните на всю жизнь, каких людей редко, но все же рожает наша земля.

Говорят, что евреи — самые богатые люди. Когда я это слышу, я начинаю смеяться. Внутренним смехом. Чтобы не обидеть того, кто говорит такие глупости.