Цитаты из книги Пандора в Конго

Крах и падение следует защищать от вездесущей толпы.

Снежно-белая девушка в действительности явилась тем критическим оком, которое изменяло людей, на которых смотрело.

– Я не могу пойти против Краверов. Никто не в силах что-либо изменить.

И когда она говорила с Маркусом таким тоном, когда обращала на него полный негодования взгляд, ее речь означала: ты тоже – часть этого порядка, Маркус Гарвей, ты готовишь еду для убийц.

– Он говорит, что белые люди опаснее самой страшной опасности. Он говорит, что белые убивают людей только тогда, когда никто их об этом не просит, и не убивают, когда их об этом попросишь.

– Он говорит, что сам не знает, зачем живет так долго. Смерть, если разобраться, вовсе не так страшна. Люди живут, а потом умирают, а когда умирают, то превращаются в праотцов.

– Стариков всегда надо слушать.

Этот человек мастерски подчинял себе логику; он умел подобрать доводы так, чтобы все реальные события оказались ему на руку.

– Я спрашиваю, – прокричал я, сложив руки рупором, – против кого мы воюем?! Клерк развел руками: – Все воюют со всеми! В войну включилась вся Европа!

– Вы дикий анархист! Основная масса писателей – это профессиональные подхалимы. А я на свою голову нанял настоящего писаку-террориста!

Ожидать, что простой конюший восстанет в одиночку среди джунглей против двух аристократов, означало бы требовать от Маркуса не просто порядочности, а совершенно невероятного героизма.

Гарвея обвиняли в убийстве двух человек. И за это преступление его ожидал суд. Но Маркус убил десятки, а может быть, сотни мужчин, женщин и детей. И за эти преступления его никто не обвинял.

Встречались порой и деревья-убийцы, которые обвивали стволы своих сородичей и душили их, как питоны.

– Это не гром, – сообщил Маркусу Годефруа своим невыразительным тоном. – Это умирают большие деревья. Они падают, и шум разносится по сельве далеко-далеко.

Ричард носил униформу цвета хаки и широкополую австралийскую шляпу, к которой сзади была пришита узкая белая лента, спускающаяся вдоль спины. Это было средство защиты от солнечных лучей: в то время считалось, что тропическое солнце пагубно влияет на позвоночник европейцев.

Европейцу нечего делать среди африканцев. В этой жизни каждый должен знать свое место.

Шулеры и игроки имеют много общего.

Дерево было таким огромным, что в его стволе сделали проход. Я сам прошел через это дупло, направляясь по дорожке к дому.

– Если бы люди осознавали, какой риск несет с собой отцовство и материнство, они бы отказались иметь детей. Но это бы означало конец света, а мы не желаем, чтобы мир погиб.

– У вас есть дети? – завопил Кравер, не останавливаясь и не оборачиваясь ко мне. – Нет, генерал. – Вот и прекрасно! Не заводите детей. Они могут умереть раньше вас. Нет ничего ужаснее и противоестественнее в этом мира, чем судьба отца, который хоронит сына, двух сыновей!