Мама всегда мне говорила, что нельзя верить незнакомым дяденькам и тётенькам, вот они посулят тебе конфету, а потом заведут за угол, распахнут плащ и покажут вовсе не конфету, а что-нибудь, что хочется развидеть навсегда. Да-да, тётеньки тоже, от них только и жди, что они свою конфету будут кому попало демонстрировать. Автор книги, в общем-то, это тот же самый дяденька или тётенька, сулящий конфету некоего метафизического свойства, но очень часто оборачивающий в яркий фантик совсем не то, что хотелось бы в нём увидеть. Поэтому я авторам тоже всегда не доверяю, ну так, на всякий случай. Вот, например, Дорис Лессинг. В романе "Пятый ребёнок" она усиленно делает вид, что история идёт от третьего лица, беспристрастного незримого нечто, которому класть завёрнутый в газетку на всё происходящее. Ан нет. Если пристально вглядываться не в литературные, а в психологические составляющие текста, то получается, что видим мы всё глазами вовсе не обезличенного ничто, а вполне себе живых (в рамках вымышленного повествования, конечно, но кто сказал, что такая жизнь менее реальна, чем наша?) человечков. И волей-неволей разделяем их отношение к главному персонажу романа.

Романом, конечно, этот куцый текст называть как-то не хочется, чересчур громкое слово. Лессинг расстаётся со словами, описаниями и объяснениями с прижимистостью старого скряги, но тексту подобная скупость на пользу не идёт. Обрисую сюжет для тех, кто не слышал, не видел, не знает и читать не будет (в чём я вас, пожалуй, поддержу, потому что есть куда более приятное множество более интересных книг). Двое англичан решают, что они призваны воплотить в мир идиллическую мечту, поэтому в огромном доме будут плодить и плодить румяных золотоволосых ребятишек, птички будут петь, солнышко светить, а кругом разольётся благодать. Что интересно, первые четыре ребёнка примерно так и происходит, с незначительными кивками в сторону физиологических причин, которые не позволяют порхать бабочкой и картинно радоваться жизни, рожая в год по ребёнку без лёгкости кошки. На пятом ребёнке система даёт сбой, и на свет появляется не сахарный сусальный человек, а "гоблин", как его называет любящая мамаша. Простите, я не нашла достаточно больших и саркастичных кавычек, чтобы выделить слово "любящая".

Тут мы получаем ситуацию, очень похожую на "Цену нелюбви". В той книге мамаша с самых первых минут винит ребёнка в том, что он говнюк, но даже жопу не почешет, чтобы как-то это, например, исправить или скорректировать. Вот говнюк он и всё тут, буду сидеть на стуле вся красивая и страдать. Тут то же самое. Маманя винит ребёнка ещё даже до рождения, вроде как он слишком много пинается, травит его всякими транквилизаторами и лекарствами, а потом удивляется, что рождается "гоблин", как она его называет. Может, у него развитие-то как раз и пошло не так именно из-за этих лошадиных доз химии, которые она потребляла. Тем не менее, сюжет прост: глазами матери и только глазами матери мы видим, как растёт этот "ублюдок": душит животных, ломает вещи, угрожает другим детям. Добрая маманя один раз выкидывает его в больничку на усыпление - конечно, это всё называется официально более гуманно, тем не менее, по факту так и есть. Потом по непонятным причинам (как она объясняет себе - из-за великой любви к дитяте), она его возвращает с ещё более искалеченной психикой, картинно страдает, худеет, наносит травму другим своим детям — и всё только для того, чтобы терпеливо дождаться легальной возможности вышвырнуть ребёнка на улицу, спокойно умыв руки. Потому что если ты сдал маленького ребёнка на верную смерть, то это всё-таки как-то некомильфо, не вписывается в картину сахарной пасторали, а вот если он вырос до сознательного возраста и гуляет с компанией, то можно просто заявить, что он сам выбрал себе семью и свалить потихонечку куда подальше, чтобы он вас больше не нашёл, потому что агрессивный говнюк, злой говнюк, говнюк, говнюк, а я такая роза нежная, весь план мне испортил.

Мы действительно всю книжку на сто страниц видим "гоблина" глазами матери. Да, он агрессивный, он мерзко выглядит, он пугает остальных и душит животных... Но. Одно большое но. Что сделали любящие родители, чтобы это скорректировать? Ну хоть что-нибудь? Нет? Не слышали? Отвели пару раз к психологу общей направленности, не потрудившись даже поискать специалистов. Занимались ли они с ним? Нет. Уделяли много времени? Нет. Пытались социализировать? Только если запереть ребёнка в комнате, как в клетке, значит социализацию. А потом удивляются, а чой-то у него агрессия не проходит, а растёт. Запугивайте больше, запирайте больше, прикрывайте ковриком всё то, что не вписывается в вашу сладкую картину идеальной жизни. Прикрытое ковриком, оно всё равно само собой не рассосётся и не исправится, тут нужна работа.

Можно возразить, дескать "он тупой, необучаемый, страх, страх, она делала всё, что могла, но ничего не получалось!" Из текста романа следует, что она ничего не делала, разве что вид. Зато очень много картинно страдала. Я даже подумала, что мамаша немного мазохистка и получает удовольствие от того, что якобы волочёт за собой этот гоблинский крест. Или что она и так чувствует, что вся её идиллия с румяными детишками - дерьмо-затея с самого начала, а теперь втихушку спихивает на "бракованного" сыночка всю вину за эту невоплотившуюся мечту. Все возражения по поводу тупости, необучаемости и несоциализируемости можно смело отметать в сторону - появилась же у него компания дружков. Да, его "лучший друг" дрессировал его, чуть ли не как собачку. Но это тоже определённый метод обучения, который, очевидно, сработал. Чувак показал авторитет, а не размазывал сопли и не запирал "гоблина" в комнате, относился к нему по-человечески - в итоге "чудовище" его зауважало, стало прислушиваться, искать одобрения, делать всё возможное, чтобы соответствовать ожиданиям "друга". А ведь это просто чувак с улицы, а не какой-то суперпуперпрофессионал, работающий с трудными подростками, отклонениями и прочим. Значит, фигня это всё про агрессивность и необучаемость, можно было работать с ребёнком, только никто не хотел. Проще было откупиться от собственной совести до того момента, как вообще можно будет этого "неудачного" ребёнка выкинуть на помойку.

Я сейчас немного спойлерну в конце, если так можно выразиться. Весь текст выше - это чисто думы после прочтения одного только романа "Пятый ребёнок". У него есть вторая часть "Бен среди людей", которую я тоже прочитала, и которая многое проясняет в части первой. Так вот, эта вторая книга написана уже от лица самого "чудовища" Бена и подтверждает многие из моих мыслей по поводу ощущения первого романа и оценки действий из него. Не верьте никому, особенно авторам. Сомневайтесь и сопоставляйте факты до последнего. Мне тоже не верьте, у меня и конфет-то нет.

Наверное, случается так, что родители не любят своих детей. Вот без причины - проникаются к ним странной необьяснимой ненавистью, когда те еще и натворить ничего не успели-то. Я такое в мультиках видела, постродовая депрессия называется. Но у нас ситуация немного иная. Итак, перед нами - идеальная семья. Такая, знаете, семья-семья - деточек купочка, муж с женой, родственники. друзья и близкие - и все это сплочено вокруг дома. И тут жена начинает ощущать ненависть к новому ребенку, которого она носит под сердцем. Грустно, но так.

Но ребенок ли это?!!!

Кто такой Бен? Это странное существо, которое вырывает право на существование у матери, семьи, мира? Оно взрослеет не по годам, сильно, и живет так, будто его окружают враги. Впрочем, тут вопросов со знаками восклицания не нужно. Так оно и есть. Его окружают враги - ведь весь мир по какой-то странной, непонятной причине, едва увидев его, проникается к Бену отвращением и начинает строить планы по его устранению. А он учится - учится быстро и хорошо: убивает, улыбается, не попадается на глаза и не выходит из комнаты.

Где-то в середине текста мне очень хотелось вытащить из закромов памяти Печорина с Онегиным и сказать: вот ЭТО - лишний человек.

Впрочем, человек ли он?

Я не знаю. В этой книге все не то, что кажется. И никаких зеркал и дыма, заметьте - одна реальность, разбивающая облачные замки.

Вектор моего отношения к этой книге в системе координат «верю - не верю» прямо противоположен тому, что возникает у большинства читателей. Там, где все начинают недовольно морщиться и навешивать ярлыки «чушь» и «ерунда» - я наконец вхожу во вкус и с замиранием сердца слежу за событиями. А вот первая часть книги, в которой вполне реалистично повествуется о жизни обычных людей, вызывает во мне непримиримый синдром Станиславского.

Ну, не верю я в такие семьи, не верю, что быт может складываться так карамельно-сиропно, и помешать этой идиллии способен только первобытный монстр, а остальное всё нипочём.

Но обо всё по порядку. Уже вовсе не юные, консервативные Гарриет и Дэвид внезапно обрели друг друга и решили свершить свою мечту: большой дом, восемь детей и счастливая семейная жизнь в маленьком городке. На полном серьёзе – восемь детей. Ну что уж, похвальное желание, да только как его исполнить?

И вот здесь у меня начинается «неверилка». Во-первых, я не верю, что молодожены могут с бухты-барахты купить громадный трёхэтажный дом с чердаком. Даже в Англии. Даже представители твёрдого среднего класса. Тем более что у них якобы «проблемы с финансами». Знаете, когда у меня «проблемы с финансами» я колбасу самую галимую покупаю, а не особняк офигенный. У них, правда, тоже денег на такое добро нет – помогает его отец. Причем всю дорогу помогает.

Я не верю, что женщина, родившая четырёх детей подряд, может спокойно и с ними управляться, и с домашним хозяйством, и обслуживать постоянно живущих у них гостей, которых набирается до 30-ти (!!!) человек. Это ж ёмана-охренеть-убитьсяобстену! Автор хоть понимает, о чем она пишет? Вынести четыре беременности, четыре раза родить, и при этом ежедневно, будучи беременной, драить три этажа?! А сколько времени нужно проводить двум женщинам, Гарриет и её матери, чтобы наготовить жрачки, простите на слове, для всей этой толпы?! А за чей счёт они едят? В романе прямо сказано - за их же счёт. Боже, сделай, пожалуйста, чтобы у меня было ТАК плохо с деньгами!

Кстати о детках. Все четверо старших в романе – настоящие ангелочки. Ни тебе детских истерик, ни драк со слезами: «Отдай, это моя кукла!», ни болезней, ни проблем в школе. Можете считать меня неумёхой, но я трудом справляюсь с двумя детьми в двухкомнатной квартире. Можете считать моего мужа лентяем, но он старается из-за всех сил, чтобы одному прокормить нашу постоянно растущую семейку. Так что не верю я этой сказочке об идеальном доме, где всегда полная чаша и детский смех. Не всё так в жизни просто. Поэтому (да-да-да! я – злорадна маленькая сучка) я с удовольствием потёрла ручками, когда появился Бен – жуткий, уродливый, злобный ребёнок. Не человек даже, а чудовищный, случайно появившийся атавизм – тролль, гоблин, бесчувственное дикое создание. Сразу скажу - в то, что когда-то на земле действительно существовали тролли, или гоблины, или другие отличные от нас существа - я охотно верю. Как и в то, что человеческая генетика хранит массу сюрпризов, и в любой момент, без всякого предупреждения готова их преподнести. Ведь аутизм и синдром Дауна, к сожалению, далеко не самое страшное, что может случиться.

Пятый ребёнок – Бен – появляется как наказание за излишнюю самоуверенность супругов, за безрассудное, эгоистичное стремление к собственному придуманному счастью за счёт других. И я отнюдь не злорадствую, как можно подумать. Напротив: слишком явственно я узнаю в героях себя, а в их истории – свою ситуацию. Тёщу на много лет они превратили в домашнюю рабыню, а свёкра – на нескончаемый денежный мешок. Всех вокруг они заставили себя любить, уважать, жалеть и восхищаться, позабыв об остальных детях и внуках. Потому что это они хотят счастья, это им нужна помощь, понимание и поддержка. Это они строят идеальную семью, и потому – самые лучшие.

Так нельзя. Я тоже так поступала в своё время, и знаю, сколько на самом деле лишних неудобств и проблем создаёт упрямство молодой семьи и стремлении наплодить чудных ангелочков. Конечно же, жаль разбитой семьи, жаль маленького недолюбленого Пола, жаль Бена, который оказался чужаком не только для своих близких, но и для всего мира, в который попал. Но истинный ужас вызывает судьба Гарриет. Потому что именно мать страдает больше всех, когда у неё появляется больной, «не такой как все» ребёнок. Муж отдаляется, другие дети ревнуют, родственники шепчутся и поглядывают с жалостью и осуждением.

А что они сделали, когда Гарриет была беременна этим маленьким монстром, который дубасил её внутри, как заправский боксёр? Она каждую ночь кричит (!) от боли, и умоляет на ближайшее Рождество не устраивать грандиозного празднества, а ей говорят: «Да чего ты? Да давай! Мы справимся!» Если вы не верите ни в каких гоблинов, и вам не нравится слово «атавизм», можете считать это метафорой. Представьте на его месте ребёнка с психическими отклонениями, склонного к агрессии или малыша с врожденным уродством. К сожалению, женщина остаётся наедине со своей бедой и никто не стремится ей на помощь. Нравы современного развитого общества в этом отношении не сильно отличается от первобытных. Она «стратила», произвела на свет негодное, бракованное дитя, и потому сама должна теперь о нём заботиться. Это её персональное горе. Никто не виноват. Никто не мешал ей избавиться от ребёнка.

Повторюсь, что если кому-то эта история кажется надуманной и бессмысленной, вспомните, сколько сейчас несчастных, больных деток находятся в «Домах малютки». Без лечения, без родительской любви, дети-инвалиды оказываются не нужными никому. Очень часто - при живых родителях. И логика последних довольно проста: как сказать близким? как смотреть в глаза соседям? как дальше жить, если все силы, время и деньги придётся положить на этого ребёнка? зачем это вообще нам нужно? И последний самый веский аргумент: ему так будет лучше, потому что ТАМ ДОЛГО НЕ ПРОЖИВЁТ. По прочтении я задала себе вопрос, и поняла, что поступила бы точно так же, как и Гарриет. Я бы тоже забрала Бена из лечебницы домой…

Спасибо большое LoraG за эту книгу, подаренную в рамках "Книжного сюрприза". Теперь я не успокоюсь, пока не прочитаю продолжение.