Цитаты из книги Проклятье вендиго

Саму беллетристику можно охарактеризовать как высокоорганизованное бредовое мышление.

– Какое волшебство ты практикуешь на своих подчиненных, Пеллинор? Почему они не видят в тебе того, кто ты есть на самом деле: старого брюзжащего ретрограда? — Может, это как-то связано с тем обстоятельством, что моя компания действительно августейшая.

— «Да, сэр! Да, сэр!» – передразнил он меня, подняв голос на целую октаву. – Если бы я тебе сказал, что на каминной доске эльфы танцуют джигу, ты бы ответил: «Да, сэр! Да, сэр!» Если бы в доме случился пожар и я велел тебе залить пламя керосином, ты бы крикнул: «Да, сэр! Да, сэр!» и устроил нам второе пришествие! Есть ли у тебя мозги, Уильям Джеймс Генри? Ты ведь родился, имея это обязательное приложение?

— Что есть я, Уилл Генри? – неожиданно спросил доктор одним ненастным днем.

Я слишком влюблён в рутину - а рутина это тоже своего рода смерть.

... - О, ради милосердия... Неужели весь мир сошёл с ума? Неужели во всём мироздании только я один остался вменяемым? Нет! Только не это. Не говорите этого, или я разобью ещё одну. О вашу тупую австрийскую башку.

-А вы были женаты? -Не был, - ответил монстролог. -Но на волосок от женитьбы-то были? -Никогда. -Что, вам не нравятся женщины? - подтрунил он, подмигиваю мне. Доктор недовольно поджал губы. -Как человек науки, я часто думал, что для точности их следует выделить в особый вид - может быть, Homo enigma или Homo mortalis (человек загадочный или человек смертоносный (лат.)).

Скоро я усну и очнусь от этого страшного сна. Придет бесконечная ночь, и я пробужусь. Я жду этой ночи. Я её не боюсь.

"Логика иногда порождает чудовищ" Анри Пуанкаре.

"Я слишком долго глядел в преисподнюю, и теперь преисподняя смотрит на меня. От засыпания и до пробуждения - оно здесь. От подъема и до отхода ко сну - оно здесь. Оно всегда здесь. Оно грызет мое сердце. Оно гложет мою душу."

— Вы сыщики? — спросил он Граво. Он был особенно подозрительно настроен к этому французу, сующему свой галльский нос на его территорию. — Мы ученые, — обтекаемо ответил Граво. — Ученые? — Это как сыщики, святой отец, только лучше одетые.

- Мы обречены, Уилл Генри, если мы не оставим прошлое в сторону. Суеверие - это не наука. И в конечном счёте нас спасёт наука.

Очень трудно думать о тех вещах, о которых мы не думаем.

- У поэзии нет будущего, Уилл Генри, - сказал он задумчиво. - Будущее принадлежит науке.

Он подался вперед, наваливаясь на меня всей непомерной мощью своей личности. Я невольно съежился и вдавился в стул, чтобы мишень из меня получилась как можно меньше.

Ах, человеческое сердце темнее самой темной ямы, в нем больше запутанных ходов и непонятных поворотов, чем в Монструмариуме! Чем больше я о нем узнавал, тем меньше знал. Чем больше я знал, тем меньше понимал.

Не говорите так о ней. Она выбрала человека, который любил ее больше, чем себя. Как можно ее за это судить? Тот, кого она любила, отверг ее ради такой соперницы, против которой она была бессильна. Вы не глупый человек. Вы знаете, что аутико - это не единственное, что нас поедает, Пеллинор. Это не единственный дух, который мучает все человечество.

Холодные звезды вращались с древней размеренностью, исполняя августовский марш вечной симфонии. Они старые, звезды, и они многое помнят.

Только подумай: такой человек, как я, и женат! Подумай о бедной женщине в таком браке. Я не против брака в принципе - он необходим, во всяком случае, в нашей культуре, для выживания вида, - я только против того, чтобы этот институт касался монстрологии.