Цитаты из книги Проклятье вендиго

Ты всегда был немного влюблён в смерть.

Ты что, не веришь в любовь?
— Я недостаточно о ней знаю, чтобы верить или не верить.

Ах, человеческое сердце темнее самой темной ямы, в нем больше запутанных ходов и непонятных поворотов, чем в Монструмариуме! Чем больше я о нем узнавал, тем меньше знал. Чем больше я знал, тем меньше понимал.

— О, да. Желание ушло, но темперамент, как ты мог заметить, остался. Я был очень романтичным, Уилл Генри, если ты можешь себе это вообразить.
— А что случилось? — спросил я.
— Я повзрослел.

«Логика иногда порождает чудовищ».
Анри Пуанкаре

Чудовищное действие по определению требует чудовище.

– Ты еще много чего не знаешь, – сказал он. – О науке и о более непостижимых явлениях. – Непостижимых явлениях? – О женщинах.

Если нам суждено здесь погибнуть, то я бы предпочел умереть, разыскивая дорогу назад, чем сидеть здесь, как парализованные страхом кролики.

то ли я был буйком, державшим его на плаву, то ли он был грузом, не позволяющим мне улететь.

И он переносил эти испытания не ради себя, а ради кого-то другого, что было поразительным открытием для меня, который всегда считал его самым эгоистичным человеком на всем континенте.

Он вполне красив, когда вымоется, а она краше самой Елены Прекрасной, так что все считали их идеальной парой.

– Они не осмелятся причинить вред мне. Я полицейский, полномочный представитель провинциальных властей! За это перевешают всю деревню. – Да, я уверен, что вы укажете им на это перед тем, как они утопят ваш изрешеченный пулями труп на дне озера!

Ты всегда был немного влюблен в смерть. Удивительно. Я думала, ты ухватишься за возможность еще раз встретиться с ней лицом к лицу. Ведь это единственное, ради чего ты избрал свою омерзительную профессию.

Как это часто случается, зачинщик преступления остался невредим.

Человек, который провел в этих лесах всю жизнь, теперь был с ними в глубоком конфликте, не доверяя и ненавидя их со всей яростью обманутого любовника. То, что он любил, не любило его. И даже намеревалось его убить.

— Я не даю тебе спать, Уилл Генри? — Да, сэр. Нет, сэр. Извините, сэр. — За что? — За… Я не помню. — Ты извиняешься за что-то, о чем забыл? — Нет, сэр. Я забыл, за что извиняюсь.

Весной дожди превращали улицы в болота из нечистот, и уборщики перекрестков расчищали дорожки, чтобы по ним могли пройти, не испачкав своих кринолинов, богатые леди. В сухую погоду по широким авеню бушевали штормы из измельченного в пыль навоза, либо она висела в воздухе, как пепел Помпей, на полдюйма покрывая подоконники, лотки торговцев фруктами и сосисками. Частицы были совсем мелкими и втягивались с дыханием. Так что в этом самом гордом городе Америки вы буквально дышали дерьмом.

Он изумительно последователен в своём безумии.

К середине дня меня охватила глубокая летаргия. Все, чего мне хотелось, это свернуться и уснуть.

Я был прискорбно невежествен в плане обхождения. Все-таки меня воспитывал Пеллинор Уортроп.