— Вы совершаете большую ошибку, — в двадцатый раз за последние пять минут повторил он заискивающим тоном. — Подумайте, пожалуйста, еще раз. — Прости, — притворно вздохнул Хок. — Я думаю только по праздникам, а Фишер вообще не любит этим заниматься, она считает, что в результате портится фигура.

— Ладно, идем, пока я не передумала. У тебя есть хоть какой-нибудь план? — Если они там накурились шакала, подкрасться незаметно не удастся, нас моментально учуют. Поэтому высадим дверь и будем рубить все, что движется. — Глупый план, Хок. — У тебя есть другой? — К сожалению, нет. — Тогда сойдет и мой, — ухмыльнулся Хок.

— Твой дружок Бешеный попал под суд. Он сам и его твердая мужская рука, порезавшая лицо одной девушки бритвой, — сказал Хок. — Я тебя насквозь вижу. Если еще раз замечу твою твердую руку, я обижусь. Помнишь, что было, когда я обиделся на Бешеного? Сутенер торопливо кивнул: — Ему уже лучше. Через месяц его выпишут из больницы. — Да ну? Наверное, я старею... Не бей девочек, Себастьян, или я повыдергиваю тебе пальцы.