Цитаты из книги В Эрмитаж!

— Он оправдал мои ожидания, — звучит ответ. — Мне кажется, я уже видел его во сне.

— Вы видели сны, я строила, — возражает Екатерина.

Царица почувствовала себя вдовой! Дневные часы — между тремя и шестью, часы, традиционно отведенные любви, пустовали. Но ведь она ученая дама, она живо интересуется науками и всегда мечтала иметь хоть чуть-чуть свободного времени для раздумий. И конечно, императрица просто умирает от нетерпения: так хочется ей встретиться с философом, чью библиотеку она приобрела для собственного книжного собрания.

ОН: Во-первых, там написано, что я отказываюсь от денег. Я ненавижу золото и буду ненавидеть, даже если Ваше Величество сочтет достойными оплаты все величальные оды и хвалебные речи, которые я намереваюсь посвятить вам по возвращении в Париж. Я предпочитаю, чтобы мне верили. ОНА смеется. ОНА: Пусть так, мой друг. Но разве вы так богаты? ОН: Нет, мадам, но я доволен собой, что гораздо лучше.

ОНА: Тогда я должна подписать это не читая. ОН: Нет, этого совсем не надо делать. Хотя теперь я отлично знаю, как ваши коллеги-монархи подписывают, а затем разрывают соглашения, даже не читая их.

ОНА: Ваши требования? Кто позволил вам предъявлять требования? ОН: Я сам себе позволил. Должен сказать вам, это чрезвычайно скромные требования.

ОН: Безусловно. Замечательная концовка. Возможно, если я решу эту историю напечатать, я приму ваш вариант. ОНА: Но какой же из них верный? ОН: Никакой. Ведь слушатель — такой же творец, как и рассказчик.

«Писатель нуждается в читателе, а рассказчик историй — в благодарном слушателе».

«Конечно. В библиотеках находят книги, но здесь же их и теряют. Иногда их уносят насовсем, иногда возвращают и ставят не на то место. Мы пытаемся вести каталог, но даже самые лучшие каталоги врут.»

— Если у вора есть хоть немного ума, он утащит полный комплект. Зачем ему несколько томов из собрания сочинений? И кто бы стал красть три тома из «Энциклопедии»? — Зависит от того, кто и зачем крадет. Некоторые крадут, чтобы иметь, некоторые — чтобы уничтожить.

«Сокровища на то и сокровища — их всегда крадут, официально или неофициально.»

«С годами «Энциклопедия» превратилась из возмутительной в банальную, из опасной — в безвредную; заставила издателей сражаться между собой, а читателей — состязаться с авторами; ее издание начиналось как рискованное интеллектуальное соревнование, а закончилось коммерческой конкуренцией и в конце концов стало одним из самых доходных бизнесов мира.»

«У Вольтеровых книг переплеты получше, а на книгах Дидро остались следы чтения более страстного и необузданного.»

ОНА: Разве вам неизвестно, что ненавидеть монарха — государственное преступление? ОН: Что ж, большинство подданных способны совершить его.

ОНА: Они сказали, что вы даже не знаете, существует ли Бог, и только понапрасну всех смущаете… ОН: В особенности Бога, я полагаю.

— Строителю нужны сноровка и навыки, художнику — талант. Но я философ, мое дело — разбираться и понимать. — К примеру, церковь Суффло в Париже, — издевательски ухмыляется Фальконе. — Я слышал, что купол он проектировал, руководствуясь вашими советами. — Конечно. — А кто будет виноват, если купол вдруг обвалится, вы или Суффло? — А кто прославится, если он устоит?

«Мысли мои стремительны, потому и выражение лица меняется ежесекундно. Откровенно говоря, порой мне кажется, что я до сих пор не жил по-настоящему, что все еще впереди. Что когда-нибудь на днях я измыслю что-нибудь столь блестящее и потрясающее, что обессмертит мое имя.»

«Естественные инстинкты управляют телом, дух подчиняется разуму. Плоть прекрасна, но искусство не должно забывать и об истинных сокровищах, о богатстве внутреннего мира.»

«Какое у меня лицо, зависит от того, что я чувствую, о чем думаю.»

— А можно, я немножко похожу? Я хочу взглянуть на печь. — Конечно нельзя. — Это тебе помешает? — Еще бы! — А я подумал, что так твоя скульптура получится более живой. Ведь это же статуя, а не труп. — Я даю ей жизнь, а не вы, — парирует Фальконе. — Кстати, лучшие из моих моделей уже мертвы. — И неудивительно, — вздыхает устало наш герой. — Вы же их и замучили. Кстати, я — один из лучших в мире натурщиков.

ХОЗЯИН: Итак, каково твое мнение? ЖАК: Мой совет? Пойдемте… вперед. ХОЗЯИН: Смею спросить — почему? ЖАК: Потому что я не вижу смысла идти назад.