Цитаты из книги Принц шутов

Не могу сказать, что использование ангельского дара исцеления для того, чтобы нагадить человеку, оказавшемуся красивее, выше, даровитее меня, вызывало гордость, но в общем чувство было довольно приятное.

Эль помогает смыть страхи. Конечно, они наутро вернутся, мокрые, и свернутся у ног, а с ними и новые, да еще головная боль, способная и камень расколоть, но на краткий срок эль отлично заменяет отвагу, быстрый ум и довольство жизнью.

Мой отец говорил: «Ошибаться свойственно человеку, прощать свойственно божеству. Но я всего лишь кардинал, а кардиналы — люди, стало быть, я не стану тебя прощать, а склонюсь к тому, чтобы побить тебя палкой».

Вот оно как: вы видите храбрость, а на самом деле бедолага лишь преодолевает страх, втайне пытаясь избежать большей опасности. А те, чей самый сильный страх — показаться трусом, всегда отважны.

Бабушка как-то сказала, что с радостью надела бы кардинальскую шапку на ближайшего осла, но под рукой оказался мой отец, который обещал в перспективе быть еще послушнее.

Да, мне надо взрослеть, и да, я это сделаю, но — завтра. Сегодня я буду жить.

Некоторые истины невозможно произнести вслух. Некоторые истины зазубрены, и каждое слово рвет нутро, если заставить их сорваться с губ.

В конце концов, ангелы должны быть такими величественными, в золоте и перьях, с пылающими мечами, и изрекать мудрость на разных языках. Я не ожидал, что ангел будет прятаться и бубнить мне в ухо поутру, что пора вставать, да еще и голосом, подозрительно напоминающим отцовский.

Единственное, что хорошо в падении с горы — по крайней мере, когда падаешь не ты сам, — это практически гарантированный удар головой об камень.

Мы все в какой-то степени занимаемся самообманом — нет человека, способного быть совершенно честным и ни разу не обжечься. В голове здравому смыслу не хватит места рядом со всякими горестями, заботой и страхом. Я привык закапывать такие штуки в темный погреб и двигаться дальше.

Наслаждайтесь жизнью, покуда можно, вот что я вам скажу. Не самая глубокая философия, но уж какая есть. А в глубокой и утонуть недолго.

— Опера? Божечки, за что?

Вот только этого мне не хватало — кучки толстых размалеванных идиотов, несколько часов кряду завывающих со сцены.

Дарин — самодовольный тип и слишком уж лезет в мои дела, но все же это не такая отборная заноза в заднице, как Мартус, поэтому он и носит звание любимого брата.

На тот случай, если вы ударили человека, а ему не хватило любезности упасть, неплохо иметь запасной план.

It’s often said that cowards make the best torturers. Cowards have good imaginations, imaginations that torment them with all the worst stuff of nightmare, all the horrors that could befall them. This provides an excellent arsenal when it comes to inflicting misery on others. And their final qualification is that they understand the fears of their victim better than the victim does himself.

Ни атака на стену щитов, ни реки крови, ни то, как его придавили к куче бревен двое вражеских бойцов, - ни один миг той битвы не породил в нем страха, подобного тому, который он испытал, видя, как его ребенок висит над темной водой.

Humanity can be divided into madmen and cowards. My personal tragedy is in being born into a world where sanity is held to be a character flaw.

Тела надо сжигать? Ну что ж, церкви это не понравится. Это помешает их планам на Судный день, когда мы типа все восстанем из могил в едином грязном объятии.

Я влетел в самую в самую гущу и от страха бешено замахал мечом, пытаясь сбежать, а когда кровь перестала хлестать, а пыль улеглась, я оказался героем дня, сломившем врага в ходе смелой атаки и продемонстрировавшим полное пренебрежение собственной безопасностью.

Приземление - это всегда важно. Мне часто приходится это делать, и здесь важно не столько правильно начать, сколько правильно закончить.