Цитаты из книги Американська трагедія

Мир испокон веку живет по законам джунглей: кто смел, тот и съел, победитель получает все, а побежденного и слабого доедают волки – санитары леса. Хорошо живется тем, кого с рождения греет солнце финансового благополучия, кому не нужно думать о пути наверх – он уже пройден и утоптан, остается лишь расширить и слегка удлинить колею

- Говорите, что хотите, - весело поучал его Джефсон, - лишь бы ничего не сказать.

Казалось, она наперекор всему сумела укрыться в каком-то тихом пристанище, где хотя бы в эти минуты ничто человеческое, злое и греховное не могло ее настигнуть. Наконец она совершенно спокойно закрыла книгу и поднялась.

Какая невоздержанность в плотских желаниях!

И всё волновало его ощущением чего-то иного, лучшего, более красивого, чем его жизнь.

Она часто восклицала с глубоким убеждением: "Господь позаботится о нас" или: "Господь укажет нам путь", - особенно в такие времена, когда семья уж слишком нуждалась. И, однако, - это понимали и он и другие дети, - бог не указывал им никакого выхода, даже тогда, когда его благодетельное вмешательство в дела семьи было крайне необходимо.

Ей нравились девушки, гуляющие под руку и шепотом поверяющие друг другу какие-то секреты; нравились юноши, - под их дурачествами и забавной неугомонностью, свойственной молодому животному, чувствовались сила и значение того настойчивого, инстинктивного стремления найти себе пару, которое таится за всеми мыслями и поступками молодого существа.

Люди люблять гроші навіть більше, ніж вродливу зовнішність.

какое - то возмущение,недовольство судьбой вместе с видимым физическим страданием,казалось,тенью прошло по ее лицу.

Это был человек неуравновешенный и не слишком одаренный - типичный продукт своей среды и религиозных идей,неспособный мыслить самостоятельно,но восприимчивый ,а потому и весьма чувствительный,к тому же лишенный всякой проницательности и практического чутья.

Ну почему я не имею права жить как все? Почему вместо простого счастья, которым меня поманили, мне достались одни сложности и раздрай? Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе, по человеку, которым не стал.

Найдется ли такой мужчина или такая женщина, которые не бывали порою жестоки друг к другу в делах любви?

Бедняки должны держаться друг друга.

Невежество и глупость большинства окружающих позволяли ему считать себя образованным человеком.

В первый раз в жизни он подумал, что если хочешь добиться успеха, надо расположить к себе людей, сделать или сказать что-то такое, что понравилось бы им.

Теперь, когда ему грозила смерть, томясь жаждой поддержки хотя бы моральной, если не материальной, Клайд занимался тем, чем занимается всякий при подобных обстоятельствах: искал - и притом самым окольным, извилистым путём, чуть ли не вслепую - признаков существования какой-нибудь, хотя бы сверхъестественной личности или силы, которая могла и захотела бы ему помочь.

И неужели никто никогда не поймёт, не оценит его человеческих страстей - пусть дурных, пусть слишком человеческих...

Он чувствовал себя таким отверженным и одиноким, что не находил покоя; окружающее терзало его: ему казалось, кругом, куда ни глянь, повсюду любовь, романтика, довольство. Что же делать? Куда деваться? Не может же он вечно жить в одиночестве.

Все ваши грехи и все ваши печали известны только вам да господу богу.