Цитаты из книги Город стекла

К двери вела извилистая тропинка. Струйка дыма вдруг приняла форму вопросительного знака. — Спрашивают, кто пришел, — улыбнулся Себастьян. Клэри плотнее запахнулась в плащ. Холодный ветер, пробегавший по траве, пробирал до костей. — Мы будто в сказку попали. — Мерзнешь? — спросил Себастьян и приобнял девушку за плечи. Дымок моментально изменил форму: из трубы вместо вопросительных знаков стали вылетать немного кривобокие сердечки.

Коленки после долгой поездки подогнулись, и вышло так, что Клэри вцепилась в Себастьяна. — Прости, — робко извилась она. — Я не нарочно. — Я бы за такое не стал извиняться. — Ощутив на щеке его теплое дыхание, Клэри вздрогнула. Себастьян наконец — неохотно — отпустил ее.

— Валентин ужасный отец, да, но Джейс не ведал другой любви и доброты, кроме крох, доставшихся от Валентина.

— Я ни разу верхом не ездила, — отпрянула Клэри. — Путником управлять буду я, — успокоил ее Себастьян. — Сядешь впереди меня. Лошадь тихонько фыркнула. Глядя на здоровенные зубы, Клэри поежилась. Не дай бог, за ногу цапнет! Она вспомнила, что все знакомые девчонки в средней школе мечтали о пони... ненормальные! «Ладно, смелее, — приказала себе Клэри. — Ради мамы». Глубоко вздохнув, она согласилась: — Твоя взяла. Едем.

— Ты мне в окно камешки кидал, — слабо улыбнулась она. — Я думала, так только в кино поступают. Лицо Себастьяна озарилось широкой улыбкой. — Пижамка у тебя милая. Разбудил? — Может быть, а что? — Извини, — сказал он не слишком-то виноватым голосом. — Просто я ждать не мог. Тебе, наверное, следует сбегать наверх и одеться, потому что день мы проведем вместе. — Ничего себе! Какой уверенный, — сказала Клэри, отлично понимая: парням вроде Себастьяна стесняться не пристало.

— Ты не больно-то рад меня видеть. Странно, куда я ни войду — везде будто солнце из-за туч выходит. Так говорят. В сыром подземелье эффект должен быть двойным.

— Что, думал, я тебе в кошмаре приснился? — Может, до сих пор снишься.

Время между сумерками и наступлением ночи мама Клэри всегда называла часом синевы. Свет в такой час особенно ярок и необычен, и картины писать, лучше времени не найдешь.

— Зачем ты так с собой? Я не про окно, я про Клэри. Зачем себя казнить? Сердцу не прикажешь. — В каком смысле? — ровным голосом спросил Джейс. — Я же вижу, как ты на нее смотришь. — Взгляд Алека устремился куда-то далеко, мимо Джейса. — Хотя обладать ею не можешь. Это, наверное, потому, что прежде ты не желал недоступного.

Джейс послушно вытянул руку. Да, нехило порезался: кожа на всех четырех костяшках лопнула и раскрылась, словно кровавые цветы. Спекшаяся кровь облепила кисть бурой перчаткой. — Болван, — скривился Алек. — Спасибо.

У Клэри перехватило дыхание. Годами она создавала бесконечную сагу в картинках о сыне короля, проклятом принце, все любимые которого погибали... Клэри столько сил вложила в образ романтического, окутанного зловещей тенью героя, и вот он стоит перед ней: ниспадающие на плечи волосы, бледная кожа, глаза глубоко посаженные и такие темные, что зрачок сливается с радужкой, те же высокие скулы и длинные ресницы.

— Люди верят в то, во что хотят верить, а Конклаву нужен козел отпущения.

В этот момент мир — по крайней мере, настоящий мир — исчез. Вместо облупившейся желтой штукатурки Клэри увидела поверхность озера и отраженные в ней, будто в стекле, огни. По стеклу, опустив окровавленные, сломанные крылья, брели ангелы с лицом Джейса. Потом пришли другие — с крыльями из теней. Они хохотали, касаясь отраженного в озере пламени...

— Мы, нефилимы, для постороннего можем показаться закрытой кастой. Таков наш путь, путь отрезанных от остального мира.

— Не в том дело, — медленно наливаясь густой краской, проговорил Джейс. — Если бы Клэри и правда была полезной Конклаву, я бы не стал спорить. В бою от нее толку мало. — Ты никогда не отдашь Клэри Конклаву, даже будь она чрезвычайно им полезна. — Ты к чему ведешь, вампир? — К тому, что она твоя, и только твоя.

Саймон надеялся, что Клэри и Джейс еще признают друг в друге родственников. Надеялся на братскую любовь между ними. Заглянув Джейсу в глаза, он почувствовал, как надежда тает. Во взгляде нефилима не было и следа братской любви. Не было в них и намека на издевательство. Зато ярко виделось страдание, и Джейс это понимал.

— Нормальным быть не так уж и здорово.

...Но человек рожден для страданий, как искры, чтобы устремляться вверх. Иов, 5:7

Рассвет - время позаботиться о погибших.