Цитаты из книги Человек-зверь

Северина относилась к нему как бы с дочерней привязанностью, но страсть в ней не просыпалась.

В Гавре он никогда ни в чем не подозревал жену. Но в Париже у него возникали всевозможные опасения; ему казалось, что она хитрит и обманывает его. (...). Как всегда в такие минуты, он превращался в животное, не сознающее своей силы, и мог бы в припадке слепой ярости избить жену до смерти.

Эта была единственная любовь в его жизни. Он женился бы на этой девушке даже и в том случае, если бы за ней не было ни гроша, лишь бы только она была всегда с ним.

Рубо долгое время позволял себе только мечтать о ней, испытывая то страстное чувство, с каким обтесавшийся рабочий любуется прекрасной, но недоступной ему драгоценной вещицей.

Его сросшиеся брови сходились над переносицей в одну сплошную линию, что считается признаком ревности.

Человеческая мораль - лишь плод идей о справедливости, переданных нам предшествующими поколениями.

Виктория была очень экономна и жалела потратить на себя лишний сантим; к мужу она питала материнские чувства и, зная все его проделки, даже снабжала его деньгами, говоря, что не желает, чтобы он компрометировал себя перед «другой». Каждый раз перед отправлением из Парижа курьерского поезда, с которым ездил Пекэ, Виктория тщательно осматривала его одежду, чтобы «другая» не имела права обвинить ее в неряшливости и дурном уходе за их общим мужем.

"Эта скорбь любовника производила огромное впечатление по сравнению с равнодушием мужа."

"Жене для развлечения пришлось взять себе любовника..."

"Его ожидало богатство- он будет обладать любимой женщиной."

"Я слишком страдала за последние месяцы, я просто не могу любить его."

Почему он не умирает, ведь она его больше не любит

"Она любила его еще сильнее. Страсть ее росла. Это была ненасытная страсть которая наконец проснулась. Женщины созданной только для ласк, страсть любовницы которая не была матерью."

"Дурой она была когда решилась выйти замуж за человека без гроша." Человек-Зверь

Он до такой степени томился ожиданием катастрофы, что в конце концов стал страстно желать, чтобы она наступила возможно скорее.

К чему, в самом деле, говорить правду, если логичной оказалась не правда, а ложь?

Врата ужаса растворялись над этой черной бездной страсти... Это была любовь в самой смерти, стремление уничтожить, чтобы обладать полнее.

Она хотела только одного - покончить со всем, что было, и начать сызнова, с бессознательным эгоизмом женщины, всецело принадлежащей одному мужчине, которого любит, и безжалостной к другому, который не вызывал в ней желания.

Бывают же такие молодцы, врываются в семью в полной уверенности, что жена тотчас бросится к ним на шею, а муж сочтет это за великую честь для себя и закроет на все глаза! Нет, я не из таковских. У меня при одной мысли об этом кровь бросается в голову. Я задушил бы жену... тут же!

Ему казалось тогда, что если бы он не убил этого человека, он не мог бы жить. Теперь, когда пламя ревности потухло, жгучая рана затянулась. Рубо, охваченные каким-то оцепенением, точно кровь его сердца застыла от всей пролитой крови, спрашивал себя: стоило ли в самом деле убивать? Это не было раскаяние, скорее, разочарование, мысль, что нередко делаешь постыдные вещи для достижения своего счастья, но счастливее от этого не делаешься.