Отзывы о книге Вирус тьмы

Странные ощущения от книги. Когда-то она мне очень понравилась. В том числе и из-за накрученного сюжета. Сейчас впечатления, конечно, совсем иные. Хотя все равно история осталась довольно интересной, пусть и весьма наивной. Уж слишком все у героев происходит как в сказке. Хотя масштаб у истории сверхгигантский... Тут речь даже не о спасении Вселенной, а о миллиардах Вселенных... Ощущается безусловное влияние новых (на тот момент) научных открытий и смелых гипотез, часть из которых даже подтвердилась. Но при этом все упаковано в привычную (земную) форму. Да, автор подводит под свои идеи вполне логичный фундамент, но мне уже как-то не хватает космического размаха фантазии. В современной литературе (даже самой простенькой) напридумывано гораздо больше существ и миров. Но стоит быть объективной. На момент написания это все было круто. А энциклопедические знания автора заслуживают отдельного упоминания. Здесь немало отсылок не только к сказкам, мифам и легендам, но и много такой информации, которую надо еще поискать. Но метафизические дебри... Из-за них история становится уж слишком усложненной и перегруженной. Перечитать было приятно. Но, если бы это было первое знакомство, то, скорее всего, продолжать знакомство с циклом (да и другими книгами автора) я бы не стала.

Таинственный мир непознанного Написано в рамках игры "Неокоченные речи" Не судите строго те, кто будет это читать, хоть я филолог по образованию, но это моя первая попытка рецензии здесь на прочитанную книгу. Скорее всего это пока даже трудно назвать рецензией, скорее набросок мыслей ДЛя меня давно не секрет что не любят и чаще всего ругают любители фантастики в своем кругу. И теперь, когда я стараюсь больше приобщиться к классике фантастики, к тому с чего все начиналось, я даже понимаю и частично разделяяю эту реакциюю. Но.. Не смотря ни что эта книга как и все ранне творчество писателя цепляет меня чем-то своим, новой, ранее неизведанной картиной мира, заставляет задуматься о устройстве мироздания, задуматься как это ни парадоксально звучит о смысле жизни, прочесть подтверждение своих мыслей о том, что мы все таки не совсем одни во Вселенной. Ведь именно после этой книги мне захотелось прочесть наверно всем уже известную "Розу мира". Ну а пока, если я хочу забыться с книгой в руках и жадно листать страницы, то я беру с полки эту книгу и забываю обо всем на свете

В принципе, с какого-то места эту невероятно эклектичную вампуку из мешанины всего, что было «на слуху» у среднего ИТР-интеллектуала 80-х, публиковалось в тогдашних модных журналах типа «Химия и жизнь», ходило в переставшем быть криминальным самиздате или появлялось в сенсационных многотиражных публикациях росших тогда как грибы издательств в виде неряшливых книжек на рыхлой газетной бумаге, становится даже интересно читать — примерно до того момента, как в высшей степени нереалистичный главнй герой становится то ли бодхисаттвой, то ли целым аватаром и начинает обнимать своим теперь уже нечеловеческим разумом космические дали «веера миров», цельнотянутого из зловещей памяти «Розы мира». Интересно, потому что нет предела тому, сколько и чего может намешать автор в стремлении охватить все модные темы — от «а и правда, бабка, может, химия всё» в виде теории суперструн и тому подобных суперматерий микро- и макроуровней гипермирозданий, о которых явно читал в той же «Химии и жизни», светлая ей память, и до поп-фолк-теософии приснопамятного Даниила Андреева, из зловредного сочинения которого автор тащит, не стесняясь, всё: жругры, уицраоры, свентаны и прочие Шаданакары, вот только эгрегоры почему-то не тронул. Тема собраться в количестве N единиц и вломить Диаволу, видимо, была как-то особенно актуальна в начале 90-х, это не первый текст с указанной фабулой, который мне довелось читать. Но если, скажем, Мошков в «Увидеть Хозяина» решал эту тему в человеческом измерении, не покидая мира людей, наполненного вполне живыми и симпатичными человеческими персонажами, то у уважаемого обладателя рекорда Гиннесса за количество изданных книг достоверность человеческих персонажей стремится к нулю — и это касается не только танцора больших и малых театров (танцор, который танцует то в варьете, то в Малом Театре, Карл! в МАЛОМ ТЕАТРЕ, в котором нет балета — это в реальности чисто драматический театр!), из которого каким-то невероятным образом получается сначала Шварценеггер, а потом и полный аватар-бодхисаттва. Нет, на вершине неправдоподобия тут спутник-оруженосец героя, выросший в России русскоязычный полуяпонец, который тем не менее каким-то сверхчувствием владеет японским языком и почерпнутыми из модной тогда книжки Овчинникова «Ветка сакуры» реалиями японской культуры (для сведения: это совершенно невозможно, т.к. для адекватного понимания японской культуры в ней нужно жить десятилетиями), и зовут его при этом Тоява Оямович Такэда. Оямович, Карл! Опять же для сведения: слово «Ояма» ни при каких условиях не может быть личным именем — это фамилия, буквально означающая «Большая Гора». Эту фамилию носил, например, один из самых популярных мастеров каратэ 1950-х гг. Масутацу Ояма. Кстати, имя персонажа — Тоява — это на самом деле тоже фамилия, но менее распространённая. В общем и целом получается что-то вроде Барышников Рабиновичевич Васильев. Достоверно, не правда ли?...

Головачёв даёт во многих своих романах то, чего нам, обывателям, не хватает в жизни. И в себе и вокруг себя. Чистых и искренних людей. Сильных. Готовых на подвиг, на самопожертвование, однолюбов и так далее. Некии идеалы людей. И, собственно, именно эти образы и идут через его циклы, наслаиваясь на другие сюжетообразующие пласты - динамичные приключения, пиар России (или, точнее, Руси), всевозможные научные идеи - физики времени и пространства. И помножим всё это на боёвку, динамику подачи материала, хороший авторский язык. Так что же тут удивляться, что его книги нравятся очень и очень многим людям. Нравятся они и мне, невзирая на разные объективные недочёты. Хотя именно этот роман поругать захотелось и мне. Как я сказал выше, более-менее штампованные образы - фиг с ними. Но хоть какое-то правдоподие должно быть! Из взрослого танцора сделать гениального бойца? Увольте. Менталитет не тот и многое другое - тоже. Да ещё и затянут роман, объём выше стандартных головачёвских, и выше за счёт воды, а не реально нужной по сюжету движухи. Ну а главная беда романа в том, что в нём нет НИЧЕГО нового, ни малейшей сюжетной изюминки. Полный авторский самоповтор из идей и сюжетов других его же произведений. Вот и получается, что те кто этот роман (дилогию) прочитали из творчества Головачёва первым (или не очень начитаны его произведениями), такие читатели - в восторге. А те, кто начитан книгами автора - ругаются. Лично я этот роман до конца домучил (дочитал, но с трудом), но вторую часть дилогии читать не буду.

----Цитаты из книги: "Каждый любит читать то, что любит." "Старый ворон не каркнет даром."

Роман написан в 1993. Читал я его примерно в то время. ТО что сейчас кажется смешным тогда этим жили, - бандиты, разборки, нищие в переходах, ходящие кучками люди в спортивных костюмах. Вот так просто по своему району не пройдешь, надо кого-то обязательно знать. При этом совершенно не понятно куда стремится страна. Вот хотелось бы всему этому сопротивляться, но как даже если каратистов бьют или убивают. Практически в каждом пост выпускном классе кого то отстреливают или кто отстреливает (и это прада!). Фантастика, мечты о Космосе когда то лет 5-10 назад стремившиеся завоевывать звезды просто были убиты и положены на дно самого глубокого колодца. И вот здесь роман, где практически обычный человек превращается в бойца, сверх бойца борется с системой на уровнях все выше и выше. Где автор понабрался всего это хоха, разумные-костюмы-скафандры. Последние схватки по уровню нереальности и громадности уже напоминают все увеличившийся и увеличившийся тяжелый шар, который бывало снится при повышенной температуре тела (при 39 обычно). Супер! Перечитывал потом несколько раз.

Как мне кажется следующие произведения Головачева не дотягивают до Посланника (второе название Вируса тьмы).

В принципе, с какого-то места эту невероятно эклектичную вампуку из мешанины всего, что было «на слуху» у среднего ИТР-интеллектуала 80-х, публиковалось в тогдашних модных журналах типа «Химия и жизнь», ходило в переставшем быть криминальным самиздате или появлялось в сенсационных многотиражных публикациях росших тогда как грибы издательств в виде неряшливых книжек на рыхлой газетной бумаге, становится даже интересно читать — примерно до того момента, как в высшей степени нереалистичный главнй герой становится то ли бодхисаттвой, то ли целым аватаром и начинает обнимать своим теперь уже нечеловеческим разумом космические дали «веера миров», цельнотянутого из зловещей памяти «Розы мира». Интересно, потому что нет предела тому, сколько и чего может намешать автор в стремлении охватить все модные темы — от «а и правда, бабка, может, химия всё» в виде теории суперструн и тому подобных суперматерий микро- и макроуровней гипермирозданий, о которых явно читал в той же «Химии и жизни», светлая ей память, и до поп-фолк-теософии приснопамятного Даниила Андреева, из зловредного сочинения которого автор тащит, не стесняясь, всё: жругры, уицраоры, свентаны и прочие Шаданакары, вот только эгрегоры почему-то не тронул. Тема собраться в количестве N единиц и вломить Диаволу, видимо, была как-то особенно актуальна в начале 90-х, это не первый текст с указанной фабулой, который мне довелось читать. Но если, скажем, Мошков в «Увидеть Хозяина» решал эту тему в человеческом измерении, не покидая мира людей, наполненного вполне живыми и симпатичными человеческими персонажами, то у уважаемого обладателя рекорда Гиннесса за количество изданных книг достоверность человеческих персонажей стремится к нулю — и это касается не только танцора больших и малых театров (танцор, который танцует то в варьете, то в Малом Театре, Карл! в МАЛОМ ТЕАТРЕ, в котором нет балета — это в реальности чисто драматический театр!), из которого каким-то невероятным образом получается сначала Шварценеггер, а потом и полный аватар-бодхисаттва. Нет, на вершине неправдоподобия тут спутник-оруженосец героя, выросший в России русскоязычный полуяпонец, который тем не менее каким-то сверхчувствием владеет японским языком и почерпнутыми из модной тогда книжки Овчинникова «Ветка сакуры» реалиями японской культуры (для сведения: это совершенно невозможно, т.к. для адекватного понимания японской культуры в ней нужно жить десятилетиями), и зовут его при этом Тоява Оямович Такэда. Оямович, Карл! Опять же для сведения: слово «Ояма» ни при каких условиях не может быть личным именем — это фамилия, буквально означающая «Большая Гора». Эту фамилию носил, например, один из самых популярных мастеров каратэ 1950-х гг. Масутацу Ояма. Кстати, имя персонажа — Тоява — это на самом деле тоже фамилия, но менее распространённая. В общем и целом получается что-то вроде Барышников Рабиновичевич Васильев. Достоверно, не правда ли?...

В принципе, с какого-то места эту невероятно эклектичную вампуку из мешанины всего, что было «на слуху» у среднего ИТР-интеллектуала 80-х, публиковалось в тогдашних модных журналах типа «Химия и жизнь», ходило в переставшем быть криминальным самиздате или появлялось в сенсационных многотиражных публикациях росших тогда как грибы издательств в виде неряшливых книжек на рыхлой газетной бумаге, становится даже интересно читать — примерно до того момента, как в высшей степени нереалистичный главнй герой становится то ли бодхисаттвой, то ли целым аватаром и начинает обнимать своим теперь уже нечеловеческим разумом космические дали «веера миров», цельнотянутого из зловещей памяти «Розы мира». Интересно, потому что нет предела тому, сколько и чего может намешать автор в стремлении охватить все модные темы — от «а и правда, бабка, может, химия всё» в виде теории суперструн и тому подобных суперматерий микро- и макроуровней гипермирозданий, о которых явно читал в той же «Химии и жизни», светлая ей память, и до поп-фолк-теософии приснопамятного Даниила Андреева, из зловредного сочинения которого автор тащит, не стесняясь, всё: жругры, уицраоры, свентаны и прочие Шаданакары, вот только эгрегоры почему-то не тронул. Тема собраться в количестве N единиц и вломить Диаволу, видимо, была как-то особенно актуальна в начале 90-х, это не первый текст с указанной фабулой, который мне довелось читать. Но если, скажем, Мошков в «Увидеть Хозяина» решал эту тему в человеческом измерении, не покидая мира людей, наполненного вполне живыми и симпатичными человеческими персонажами, то у уважаемого обладателя рекорда Гиннесса за количество изданных книг достоверность человеческих персонажей стремится к нулю — и это касается не только танцора больших и малых театров (танцор, который танцует то в варьете, то в Малом Театре, Карл! в МАЛОМ ТЕАТРЕ, в котором нет балета — это в реальности чисто драматический театр!), из которого каким-то невероятным образом получается сначала Шварценеггер, а потом и полный аватар-бодхисаттва. Нет, на вершине неправдоподобия тут спутник-оруженосец героя, выросший в России русскоязычный полуяпонец, который тем не менее каким-то сверхчувствием владеет японским языком и почерпнутыми из модной тогда книжки Овчинникова «Ветка сакуры» реалиями японской культуры (для сведения: это совершенно невозможно, т.к. для адекватного понимания японской культуры в ней нужно жить десятилетиями), и зовут его при этом Тоява Оямович Такэда. Оямович, Карл! Опять же для сведения: слово «Ояма» ни при каких условиях не может быть личным именем — это фамилия, буквально означающая «Большая Гора». Эту фамилию носил, например, один из самых популярных мастеров каратэ 1950-х гг. Масутацу Ояма. Кстати, имя персонажа — Тоява — это на самом деле тоже фамилия, но менее распространённая. В общем и целом получается что-то вроде Барышников Рабиновичевич Васильев. Достоверно, не правда ли?...