Цитаты из книги В дороге

Вони витанцьовували на вулицях, мов подуріли, а я плентався за ними так само, як плентався решту життя за людьми, які мене цікавили, адже єдині люди для мене — божевільні, ті, хто божеволіє від життя, божеволіє від жаги розмов, божеволіє заради спасіння, прагне всього і одразу, ті, хто ніколи не позіхає не каже банальних речей, і палає, палає, палає...

– Каково значение этого путешествия в Нью-Йорк? Что за подлые дела вы тут затеваете? В смысле, чуваки, куда идете вы? Куда ты катишься, Америка, в сияющем автомобиле своем в ночи?

Только круглые идиоты не обращают внимание на знамения.

Всё прекрасно и нет нужды волноваться ни о чём на свете.

Каждый делает то, что, по его мнению, обязан делать.

Его уже больше ничто не волновало (впрочем, как и прежде), однако теперь его вдобавок стало волновать в принципе все; другими словами, все ему было безразлично – раз уж он родился и живет в этом мире, ничего тут не поделаешь.

В нескончаемых багровых сумерках Дин зашагал прочь. Над ним стлался паровозный дым. За ним шагала его тень, она копировала его походку, мысли, да и саму душу.

В самом же зале музыка грохотала - а именно так и надо слушать музыкальный автомат, для этого он и придуман - так оглушительно, что мы с Дином целую минуту не могли оправиться от потрясения, поняв, что сами ни разу в жизни не отважились послушать музыку так громко, как хотели, а хотели всегда именно так.

Следующим, кто подобрал меня на дороге, был тощий, изможденный человек, который верил, что нормированное голодание идет на пользу здоровью. Когда мы катили на восток и я сказал ему, что умираю с голоду, он ответил: - Прекрасно, прекрасно, знаешь, как это полезно! Я и сам три дня не ел. Собираюсь дожить до ста пятидесяти лет.

I was actually in love with her for the few hours it all lasted; it was the same unmistakable ache and stab across the mind, the same sighs, the same pain, and above all the same reluctance and fear to approach.

She had nothing to do but brood and get mad.

...a sad little sidelook of love...

...the whole enormous sadness of a shirt.

Мне кажется, он стремится к идеальной для него гибели, то есть к неизбежному психозу, разбавленному психопатической безответственностью и насилием.

А Дин попросту мчался внутри общества, страстно желая хлеба и любви.

Все мои нью-йоркские друзья стояли на маниакальной пессимистической позиции критики общества и подводили под нее опостылевшую книжную, политическую или психоаналитическую базу.

Следующие десять дней были, как сказал У. К. Филдз, «чреваты возвышенной опасностью» — и безумны.

• Слушай, чувак, я очень хорошо знаю, что ты ко мне приехал не только затем, чтобы стать писателем, да и, в конце концов, что я сам об этом знаю, кроме того, что на этом надо заклеиться с такой же страшной силой, как на амфетаминах.