Вот так ситуация!
Талант Василия Макаровича бесспорен. Самородок, умевший так соединить в одном сюжете и серьёзное, и шуточное, что порой диву даёшься. И этот рассказ есть тому прекрасный пример. А ВСЁ ВОЙНА. УЖ 20 ЛЕТ ПРОШЛО, А ОНА ВОТ АУКНУЛАСЬ... Ночью, да туда... Ну, вы поняли. Что, ещё не поняли? Эх, непонятливые! Ну, туда, в то место, которое уважаемому человеку показывать стыдно.
Ефим Пьяных понял это ночью. Толкнул жену. – Чего? – недовольно откликнулась та. – Это… осколок, однако, начал выходить. Вот он – колется, змей. С вечера чуял… – Где? – Ну, где?.. Куда ранило-то, не знаешь, что ли? – Там? – изумилась Соня. – Но. – Чо же ты, двадцать лет сидел на ем и не чуял? Как так? – Так и не чуял! Как… Да большой! – Ефим горько прицокнул языком. – Замучает, паразит.
Вот так дело! Что же делать? Он же председатель колхоза, человек уважаемый! А как пойдёт в больницу то самое заднее место показывать врачихам? Как назло, одни бабы там врачихами работают... Да тут и ещё жена Сонька чуть не смеётся. Дура, не понимает всю серьёзность ситуации.
– Да иди ты в больницу, Господи! – воскликнула Соня. – Чего ты носишься с ним, как… не знаю кто. – В больницу!.. – Ефим закурил и стал ходить по комнате. – У нас не больница, а монастырь какой-то! Откуда их понагнало, черт их знает, – одно бабье! – Чего они тебе? – Ничего! Чего… Зарабатывал, зарабатывал авторитет, да пойду теперь растелешусь перед кем попало… Одним махом все перечеркнуть. – Тьфу! – Соня даже рассердилась на такую глупость. – Да что же ты ей, что ль, авторитет-то зарабатывал?! Какая же она у тебя такая, что ее и показывать нельзя? – Никакая. Не вякай, раз не понимаешь. Сразу вся деревня узнает, начнут потом языки чесать, черти. Не знаю я их! Им после – одно, а у них на уме – другое. Зубоскалы, черти. – Ефим злился, понимал, что это глупо, а злился. Он действительно не знал, что делать. В город ехать – чуть не сто верст. А приедешь, скажут, у вас своя больница есть. Не примут. Да и как ехать, стоя, что ли?
А дальше ведь Ефиму стало совсем худо. Мочи нет, болит как! Ночь не спал. Что ж, идти надо. Но как показаться? Разговоры пойдут, смешки там всякие. Стыдоба, да и только.
Во дворе больницы Ефим пошел совсем тихо. «Мужиков в такую рань здесь никого, конечно, нет, – мучился он. – Хоть бы покурить с кем, отвести душу перед тем, как… штаны снимать в кабинете». Мужиков действительно никого не было в коридоре. Зато полно баб. Сидят на белых скамейках, на диване – все несчастные и немножко торжественные. Тихо переговариваются между собой, вздыхают. Есть и молодые... Увидев Ефима Степаныча, перестали жужжать, с любопытством уставились на него. «Несдобровать, – с отчаянием подумал Ефим. – Мигом разузнают – к обеду вся деревня хаханьки будет разводить». Подошел к очереди, насмешливо оглядел страждущих. – Многонько вас! А вот в праздники-то, когда они бывают, никого ведь нету тут. Не хвораете, что ль, в праздники? – Спросил и сам не понял – зачем? – У нас по праздникам, Ефим Степаныч, без того хлопот много, – откликнулась одна. – Вот то-то и гляжу: много хворых. Где у них тут главный сидит? – Главврач? – Но. – А вон кабинет. Во-он, клеенкой-то обшитый. Ефим пошел в указанный кабинет, стараясь не хромать.
А тут, пожалуй, на самом интересном месте (ох, уж это интересное место!) и надо мне остановиться. Негоже мне, косноязычному, пытаться Василия Макаровича пересказывать.
Вы уж сами дальше. Ладно? И узнаете, что было в кабинете главврача, чем его поход в больницу закончился. А потом ещё и что было дома, уже после больницы. А заодно и сам финал, что писатель нам немного простынью белой закрыл.
Да, вот в незатейливой, жизненной ситуации так вывести характер героя - дорогого стоит. Есть над чем подумать, и не только тем местом, что у Ефима заболело.
42 понравилось
