Цитаты из книги Тепло твоих рук

Страх - это маленькие цветы под твоими ногами. Придет осень и они исчезнут на холодном ветру.

Мы убьем их, зайчик. Мы убьем их всех.

Мария читает в книге условие. Теперь ей понятно, что сперва надо начертить треугольник с медианой. Треугольник даётся ей легко, медиану Мария проводит на глаз, но не может себе представить, что делать дальше. Решение математических задач представляется ей чудом, не поддающимся логическому объяснению, а те правила, которыми решившие обосновывают его - чистым обманом, как цирковые фокусы. Мария не может себе представить, как подобное вообще может прийти в голову.

У Антонины Романовны был пятилетний сын, но она никогда его не била, сама мысль ударить его казалась кощунственной, совсем другое дело эта чужая тупая девочка. Именно то, что девочка чужая, избавляло Антонину Романовну от перебивающей садистское наслаждение жалости, а то, что она тупая, придавало побоям искусственное извращённое оправдание, тупых надо бить.

Он давит окурок в блюдце, встает, одевает куртку, вынимает из ящика пистолет и долго стоит у стены, спустив предохранитель и засунув дуло себе в рот, прежде чем положить оружие в карман и выйти из кабинета.

...вращаюсь ли я сам, как подхваченная майским ветром птица, или это всего лишь земля вращается подо мной?

Вокруг Марии нет никакого ветра, поэтому деревья молчат, погасив свои старые фонари, а звёзды становятся всё ярче, набирают глубину, такие чистые, словно вырезанные из тончайшего серебристого металла, и если это так, Мария, пробовавшая ртом гвоздики, знает даже их вкус, приятный вкус несъедобного железа.

Озеро возникло из заброшенного строительного котлована, в размытом дождями дне которого прорвался подземный ключ, и мёртвая земляная вода заполнила пустоту, вытесняя воздух, чтобы создать пустоту ещё большую, не дающую летать птицам и дышать мышам, годную только для покоя останков и гнилой опавшей листвы.

Страх - это маленькие цветы под твоими ногами. Придёт осень и они исчезнут на холодном ветру.

Девочка медленно открывает глаза, отнимает руки от ушей, понимая, что всё, что она сейчас видит и слышит для неё очень важно, потому что она ничего не увидит, ничего не услышит больше никогда.

Он встаёт и улыбается ей, и она улыбается ему в ответ, потому что она любит своего отца за все мучения, которым он её подвергал, она любила его и любит до сих пор, той мазохической детской любовью, какая обращена бывает только на родителей, ведь лишь им можно простить любой ужас, потому что выше и загадочнее ужас тайны, произведшей тебя на свет.

Звоня в свою дверь, Мария вспоминает страх перед отцом и не может ощутить его вновь, ужас всей её жизни кажется ей теперь ничем по сравнению с новым, который привела за собой смерть.

В темноте захламленного коридора прячется сморщенная старуха, такая отвратительная, что Марии сразу же хочется убить её, просто от презрения к жалкому цеплянию за жизнь, которое та избрала себе в удел.

Больше всего на свете есть она, слепая земля, полная червей, корней и погребённых мертвецов, полная своей, чёрной медлительной жизни, больше неба она и больше солнца в небе.

Там, может быть, и есть настоящий мир мёртвых, там живут они и поют свои песни, а те, кто не попал туда, изнывают в странной тоске, ностальгии по своей незнакомой Родине.

Жуткий, нечеловечески верещащий крик загоняет в будки собак по далёким посёлкам, чёрная кровь вырывается из стиснутого рта, боль мёртвых пронизывает её, боль мёртвых, с которой не сравнить боль живых.