Отзывы о книге An Occurrence at Owl Creek Bridge

Хотя "месяц призраков" еще не наступил, и даже погода не навевает думы об осени - не могла отказать себе в удовольствии и обратиться к американским классикам хоррора и мистики) Слышала об этом писателе и об этом рассказе в подкасте "Книжный базар". Да, к сожалению, со всеми спойлерами - он совсем не большой, и если уж поразил, то хочется о нем говорить. Уже вызывает интерес биография самого автора: он ушел на Гражданскую войну совсем еще молодым, много поездил по миру, уже в возрасте уехал в Мексику и там - пропал без вести... И тело его - до сих пор не найдено. Уже это приковывает внимание - особенно учитывая жанр его прозы. Мне кажется, что Амброза Бирса следует читать тем, кто хочет понять и прочувствовать настроения и нравы "старой Америки". Потому что нас встречает Sweet home Alabama - но в не очень обычных обстоятельствах. На мосту через Совиный ручей - вешают человека, Пэйтона Факуэра... Маленький рассказ - но до невероятности пронзительный. Сэр Амброз живописует буквально последние минуты жизни человека. И у героя (которому почему-то не завязали глаза) будто оптика перенастраивается. Он видит: деревья и листики на деревьях, травинки, воду в ручье. Видит дорогу к своему дому и свою красавицу-женушку, которая ждет его на крылечке их дома. Просто несколько минут чтения - как несколько минут в ледяной воде. Ясно понимаешь, чем навеян этот рассказ. Как писал автор

Суровый военный закон велит карать всех без разбора, включая джентльменов.

Он пошел на войну совсем молодым - и, думаю, сам наблюдал подобные казни. Возможно, даже стоял в строю, сжимая то ружье. А смотреть в глаза приговоренному к смерти и представлять, о чем он думает - это страшно. Это очень страшно - гораздо страшнее, чем надуманные монстры и мистика. Ведь один вопрос так и остался без ответа: "За что?". За что этот сильный, красивый, благородный человек должен сейчас стоять над ручьем? Небольшой рассказ - но невероятно пронзительный. Можно пугаться звуков или чего-то неведомого. Но один страх останется с нами - это страх смерти. И это вкупе со жгучей пронзительностью и красивым, объемным и практически напевным стилем делает рассказ выдающимся. Поэтому порекомендую автора тем - кто хочет погрузиться в атмосферу "старой" Америки и побояться качественно и красиво. А сама - конечно, буду продолжать знакомство.

Закон военного времени не скупится на смертные приговоры для людей, не исключая и джентльменов.

Рассказ привлёк меня отзывами о нестандартной концовке. Редко читаю малую прозу, но неожиданный финал всегда приветствую, поэтому сразу захотелось разузнать, что же там такого неординарного придумал автор. Начало рассказа представлено в аннотации, можно сразу оценить авторский стиль. Бросаются в глаза подробности: построение солдат, вооружение, состояние моста, приспособление для повешения. Чувствуется, что писатель пишет о хорошо знакомых вещах. Заглянула в биографическую справку: Амброз Бирс в апреле 1861 записался добровольцем в армию, служил штабным офицером и инженером-топографом, после начала Гражданской войны записался в армию юнионистов (северян).

Герой рассказа не был военным, но являлся ярым приверженцем дела южан. Писатель представляет его как состоятельного плантатора, рабовладельца. По всей вероятности, Пэйтон Факуэр пытался разрушить мост, где его поймали и организовали казнь через повешение. На том же мосту через Совиный ручей. Небольшое произведение представляет собой описание этой казни. Последняя сцена героя на качающейся доске и с петлёй на шее...

Представила, что Амброз Бирс был свидетелем или даже участником казни, одним из тех, кто стоял "на карауле" в напряжённой позе, держа вертикально ружьё. Смотрел на одну из жертв войны, считал секунды до того момента, когда сержант шагнёт в сторону, доска качнётся, осужденный повиснет в пролете между двумя перекладинами. Наблюдая за правильными чертами лица, рассматривая добрые глаза человека, которому предстояло быть повешенным, он пытался проникнуть в его мысли. О чём можно думать в последние минуты жизни? Кому интересно, до чего же додумался писатель, тому рекомендую прочитать этот краткий, как миг перед вечностью, и такой же яркий рассказ...

Удары раздавались через правильные промежутки, но медленно, как похоронный звон. Он ждал каждого удара с нетерпением и, сам не зная почему, со страхом. Постепенно промежутки между ударами удлинялись, паузы становились все мучительнее. Чем реже раздавались звуки, тем большую силу и отчетливость они приобретали. Они словно ножом резали ухо; он едва удерживался от крика. То, что он слышал, было тиканье его часов.

Почему-то мое внимание в этом рассказе привлёк не внезапный и неожиданный финал, а именно описания этих нескольких минут перед казнью. Вспомнилось, как приговорённых к казни описывал Князь Мышкин у Достоевского. Этот ужас ускользающего времени, каждая минута словно дар и проклятье одновременно.

А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас - душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что это уж наверно; главное то, что наверно. Вот как голову кладешь под самый нож и слышишь, как он склизнет над головой, вот эти-то четверть секунды всего и страшнее. Фёдор Достоевский - Идиот

Я не знаю тонкостей Гражданской войны в Америке, но знаю, что Бирс в ней участвовал. Поэтому каждый его рассказ о войне пропитан выверенной чёткостью действий и сигналов, достоверностью и правдивостью.

Никто не готов умирать. Как бы не был ты преисполнен героизма, но перед лицом Смерти мозг превращается в безумие импульсов нацеленных лишь на спасение. Мир превращается в круговорот звуков, в смесь реальности и бреда. В тот закольцованный сон где ты просыпаешься снова и снова, и каждый раз кажется, что вот сейчас ты точно проснулся по-настоящему, но реальность выжидает, чтобы окатить тебя ледяной водой ужаса или облегчения. Вот, какая мысь, как мне показалось, красной нитью проходит через рассказ Амброза Бирса.

Двенадцать страниц о последних минутах жизни Пейтона Факуэра. На мосту, с петлей на шее и звуками истекающего времени. Всего лишь размеренное тиканье часов, отчётливое, громкое, страшное... Плантатор, с подчёркнуто добрым приятным лицом, небольшой эспаньолкой. Не солдат. Человек, который решил уничтожить мост, чтобы помешать северянам в продвижении. Муж и отец.

Последние минуты, закрыв глаза, ещё можно вспомнить о жене, о прожитой жизни, о человеке, который проехал мимо и рассказал о мосте, о возможности поджога и об опасности. Всего лишь один шаг сержанта и веревка натягивается, боль растекается по телу, голова в огне... И холодные воды реки, принявшие оборвавшееся тело, агонизирующее, но всё ещё стремящееся вдохнуть немного воздуха. Водоворот, град пуль, ожидание картечи. И долгое возвращение домой, под незнакомыми звёздами. Возвращение к жене.

Всего лишь несколько минут...удар, тьма, молчание. Постановка, где режиссер это судьба. Судьба, которую можно обмануть, не воспользоваться шансом, отсидеться. Не выйти к мосту, не совпасть с предназначением, каким бы ужасным оно не было. Особенный герой, симпатичный читателю, но пассивный. Человек, с которым что-то обязательно случиться. Человек, который не совершает поступки. Активно движется...и остаётся на месте.

Человек стоит на мосту с петлей на шее и связанными за спиной руками. По бокам двое солдат, скоро один из них выбьет доску моста из под ног несчастного и он умрет от удушья или с переломанной шеей. А если веревка оборвется (хитрая эта экзекуция так устроена, что непременно оборвется) - потонет в реке. А не потонет сразу - чуть поодаль ряд солдат с ружьями наизготовку, расстрельная команда - добьют пулей. И ты ловишь себя на мысли, что ужас происходящего совершенно тебя не трогает. Но не то главное. Ты не видишь, не чувствуешь всего этого.

У каждого свой талант, одни очень способствуют социализации и жизненному успеху: талант убедительно говорить или делать деньги из воздуха, или обзаводиться нужными связями и умело поддерживать их. Есть способности, не столь прямолинейно ориентированные на внешнее, больше связанные с самовыражением: я скажу, а мир может послушать, если захочет. Носители такого дара часто ведут себя в точности наоборот, чем политики или финансисты (последним важно производимое впечатление, а значит - безупречная репутация). Творцы: писатели, музыканты, художники - в быту неуживчивы часто и выходки эпатажные позволяют, и некоторая, хм, вольность нравов часта в этой среде.

Есть способности вообще на внешнее не ориентированные. Сугубо для личного пользования. Ну, максимум - очень близкие люди. Как плести макраме или складывать пазлы из пяти тысяч элементов. Или вот читать книги с макимально возможным погружением. Дар, будучи вычлененным и развитым, приносит счатье носителю вне зависимости от уровня социальной одобренности и поощряемости. Ты потому и не живешь без книги (двух, трех одновременно), что они - твой способ проживать более интенсивную жизнь, путешествовать, развлекаться, ощущать вместе с героями или глядя на них со стороны, но будучи, все же, внутри действа. Не фигура речи и не словесная красивость, так есть.

А в случае "Совиного ручья" отчего-то не работает Хотя должно! Стивен Кинг, который твое все, считает этот рассказ шедевром. И Нил Гейман с большим восторгом о нем. И входит во всякие рейтинговые списки: "100 лучших рассказов", "250 лучших рассказов". Но не идет - что ж ты будешь делать, не включается синтез восприятия. Сетуешь человеку, с которым перекидываешься репликами в сети, получаешь издевательски-сочувственный совет читать в оригинале - авось поймается драйв. А что, - думаешь, - хуже не будет. Находишь английский текст и... влетаешь в него на салазках.

Все то же самое: человек на мосту, одна веревка на шее, другой связаны руки за спиной, рельсы, солдаты, ружья. Но теперь ты видишь их черно отблескивающий металл и запах ружейной смазки чувствуешь поверх фонового - не очень чистой одежды, тел, пота, ног. И другой есть, хвойного леса, сдержанно можжевеловый, смоляной, какое-то цветущее разнотравье и немного коричный запах увядающих листьев. С тобой происходит то, что позже будет с героем рассказа, когда восприятие обострится в десятки, сотни раз. И звуки: журчание воды, шелест листвы, отдаленный рокот водопада, верещание какой-то пичуги. Он, казнимый, знает, как зовется, но ты - не он еще пока.

Чуть раздражает, что не можешь понять, к чему удары молота по наковальне. Английский твой вовсе не так хорош, как хотелось бы и ныряешь в русский перевод за разъяснением. А-га. Это где-то работает кузнец и звуки, долетающие из непонятной дали, становятся лейтмотивом твоего ухода. Как "кукушка-кукушка. сколько мне лет жить?", только здесь счет на минуты. Или все-таки на года? Что, если удастся ослабить веревку на руках и напрячь мышцы шеи, когда выбьют планку, и нырнуть поглубже. А там - под водой к лесу и затеряться. И после домой, к жене с ребенком. Ах, как много "если". Но пока живем, надеемся.

Этот рассказ - совершенное читательское потрясение-погружение. И в словарь заглядывать перестаешь, хотя бы даже английский твой был далек от идеального. живешь-выживаешь вместе с героем, барахтаешься, карабкаешься, пропускаешь через пальцы песчинки на отмели, они сверкают как алмазы, изумруды и рубины. Бредешь по лесу с распухшим шершавым языком и раной на шее, и стоптанными израненными ногами ступаешь шаг за шагом. Но живой, ЖИВОЙ! Один только раз еще заглянешь в русский перевод, зная - поняла правильно, но какой-то частью еще себя надеясь. Напрасно. Цените, что имеете; но если не можете не сделать того, что считаете себя обязанным - идите до конца. До самого донца.

Рассказ, по которому снято несколько экранизаций. Бирс вошёл в мой список авторов-открытий, благодаря прочитанному сборнику его произведений. Но этого рассказа там не было. А он хорош!

Времена войны между Севером и Югом. Алабама. Мост через реку, а на нём импровизированный эшафот. Рядом рота солдат янки, с почетом безмолвия и неподвижности встречающие ту, что вот-вот придёт за плантатором-южанином Пэйтоном Факуэром. Петля уже на горле. Команда палачам. Доски уходят из-под ног борца-неудачника за дело плантаторов юга и...

Интересно, что было время, когда Бирс работал в военной полиции и в его ведение как раз входила подготовка казней. Но, как журналиста и исследователя потустороннего, подобная деятельность не могла не натолкнуть его на вопрос о том, что чувствует человек в миг смерти и как происходит тот переход из бытия в небытиё. Как раз в этом рассказе он и предпринял попытку представить это. И получилось жутковато. Даже не в плане того, что рассказ о казни и последних минутах жизни человека, о его мыслях, о попытках продумать возможное спасение, а в том, что случился жестокий обман. Бирс ещё и неплохой психолог. И тут страшно, как он обрисовал попытку сознания обмануть себя. Впечатляет.

Зачем вы мальчики, так риск свой любите… не он ласкает вас. Не любит он. Состоятельному плантатору грозило повешение. Война южан и янки. Он, Пэйтон Факуэр, был за южан. У него было все. Деньги. Любимая… любящая его жена, как и любимые дети. Счастье – вот оно, вот оно счастье. Мало. Только-только-только этого мало. Некоторым. Он мог прославиться рискнув. Итог – петля на шее. А дальше… а дальше автор нас подводит к мистическому, и к тому, что же на самом деле ценно. То, что оценит герой, по итогу. Короткий рассказ. На один зубок, меньше получаса, а… трагедия разыграется.

P.S.: слушала в исполнении - "Выпей лауданум".)

Очень "крепко сбитая" и качественно написанная проза примерно на уровне привычных для нас образцов русской литературы -именно в такой очень обстоятельной и чуть суховатой манере писались рассказы более 100 лет назад. Честно говоря, я никогда раньше не читала ничего на тему "Гражданской войны в США", тем более с точки зрения представителя южных штатов. Также у меня был повод задуматься об истинном значении слова "янки".) Стоит отметить удачное описание обострения всех чувств главного героя на мосту, в том числе его восприятие ставшего таким пугающим и ирреальным тиканья собственных часов.

Дальше - нечто вроде спойлера. Уже ближе в концу рассказа, когда началось несовпадение открывающихся взору картин местности тому, что ожидал увидеть герой, и дальше каких- то сюрреалистических визуальных образов и физических ощущений, то я стала подозревать, что "что-то здесь не так"... Понятно было, что в случае более современного рассказа разгадка могла бы заключаться в том, что герой вполне мог попасть в параллельное пространство или, к примеру, в другое время, но вряд ли мы увидим это у Бирса в рассказе, написанном в 1891 году. (...Кстати, на одном из фантастических конкурсов мне попался рассказ, в котором герой попал в будущее, как раз совершив прыжок с живописного обрыва вместе с группой приятелей по отдыху - он постепенно обнаружил это через некоторое время после выныривания с поверхности воды.)

Случай на мосту через Совиный ручей - без сомнения главный рассказ Амброза Бирса. Автор, конечно же удивительный. Очень известный и все еще издающийся в англоязычном мире огромными тиражами, у нас он знаком немногим. Он гений жанра, один из величайших мастеров, как Э.А. По, Джек Лондон и О`Генри, определивший путь и манеру американского рассказа на столетие вперед. Сам участник Гражданской Войны между Севером и Югом, многие свои произведения он посвятил событиям этой войны. Сюжет необычен - сцена казни плантатора-южанина, приговоренного к повешению. При том, что история жестокая, рассказ настолько литературно безупречен, что завороженно читаешь и наслаждаешься каждой строкой. Бирс скрупулезнейше воспроизводит каждую деталь, присутствующую в сцене казни. Описание людей, предметов, звуков, запахов настолько зримо и выпукло, что выстраивается кинематографическая картина, подвижная и осязаемая, вплоть до запахов и ощущения ветра на разгоряченном лице.

Аствацатуров пишет:

Мы видим реальность в его текстах “объемной”, материальной, чудовищно зримой. Бирс сосредоточен на мельчайших деталях, на жестах персонажей, на предметах, на растениях. Он не описывает их, а, скорее, воссоздает, представляет. Этот эффект усиливает у читателя ощущение самодостаточности его вымышленного мира и заставляет поверить, что в нем действуют свои, какие-то собственные силы, неподвластные даже рассказчику. Той же цели — дистанцироваться от предмета служит ироническая интонация, к которой Бирс часто прибегает в своих текстах.

Недаром рассказ был не единожды экранизирован как в Большом кино, так и на телевидении, а фильм Робера Энрико` получил Оскара и Золотую Пальмовую ветвь. По моему мнению, один из величайших шедевров жанра, незаслуженно забытый и в целом не очень известный в России.

И сердце кровью облилось, В последний раз затрепетало, Вдруг дикий вопль... разорвалось, И разом биться перестало, И тихо все - все тихо стало. Байрон

В последнее время я все чаще и чаще отмечаю про себя, что, порой, не нужно много слов для того, чтобы сказать о главном. Два или три метких, тонких и точных штриха, и готово - перед глазами воссоздается картина, полная эмоций, чувств и переживаний. Картина цельная и законченная, не нуждающаяся в дополнениях и деталях.

В этом совсем небольшом рассказе, Бирсу удалось прорисовать целую человеческую жизнь. Жизнь плантатора Пэйтона Факуэра, приверженца "дела южан" во время Гражданской войны ( 1861—1865 годов между соединением 20 нерабовладельческих штатов и 4 рабовладельческих штатов Севера с 11 рабовладельческими штатами Юга). Рассказ состоит из трех крошечных глав. Первая глава - это, своего рода, итог. Вторая глава - это, события, приведшие Факуэра к этому самому итогу. Третья глава - это сердцевина и суть. Это разрывающая душу, агония. Это захватывающая дух, погоня... и не только в известном смысле слова. Погоня мысли и чувств, смешение тьмы и света, рубеж, где теряет смысл все - и сон и реальность.

Смерть - не что иное, как еще одна тайна жизни.

Дальше...