Когда-то, очень давно, смотрел по ТВ документальный черно-белый фильм о Чукотке. Он был не об Олеге Куваеве. Что-то об истории её освоения, поиска разных полезных месторождений. И, одновременно, в кадре – современность этого далекого, забытого Богом и людьми края: заброшенные поселки, полуразрушенные дома с пустыми проемами-глазницами вместо дверей и окон.
Нет, фильм был не о Куваеве. Но закадровый голос, сопровождавший менявшуюся в кадре картинку, часто цитировал Куваева. И таким диссонансом шли эти слова с картинкой… Наверное, поэтому фамилия и запомнилась. Куваев.
А читать этого автора до «Тройного полярного сюжета» я никогда не читал. Скорее всего, именно поэтому, увидев в «чукотской» подборке проекта «Читаем Россию» эту повесть, даже не раздумывал: вот, её. И о своем выборе не сожалею. Хорошая книга. Классная.
Авторы многих, прочитанных мною на «Лайвлибе», рецензий, выдавая положительный отзыв о повести, одновременно жаловались: мол, тяжело было читать, постоянно надо перепрыгивать из одного времени, в другое, от одного человека, к другому.
Не знаю. Как-то не почувствовал никаких трудностей. Напротив, на мой взгляд одновременное разновременное повествование о разных людях, это – «изюминка» «Тройного полярного сюжета». Причем лежит она вот, на самом виду: сюжет-то… Не только полярный, но и… Тройной.

О бывшем мастере спорта по горным лыжам Сашке Ивакине, у которого после травмы на трассе скоростного спуска, перспектива – полностью ослепнуть. Причем, не когда-то там, в очень отдаленном будущем, а вот – совсем-совсем скоро. Максимум, в течение года.
О Николае Шаваносове, странном человеке в длинном пальто, дедушке Сашкиного детского друга ленинградца Вальки, которого за деликатную тихость характера звали Валькой Сонным. Валькин дед тоже много чего знал о Севере, о розовой чайке капитана Росса, которую тоже отправился искать. Задолго до Сашки.
И, собственно, о капитане Россе. Джоне Россе, вышедшим из семьи адмиралов, а потому осознающем тяжесть ответственности за порученное ему дело, за людей, за честь морской фамилии Россов. Именно он, вместе с бесфамильным матросом Себастьяном, первыми из европейцев увидят розовую чайку на безлюдных просторах арктического побережья будущей Канады. После чего легенда о розовой чайке, приносящей спасение терпящим бедствие, начинает приобретать черты реальности.
Но только приобретать. Так, отдельные черты, оставаясь, одновременно, мечтой. Мечтой многих людей. Хотя, если строго по тексту, то в повести – только троих. Капитана Джона Росса, Николая Шаваносова и нашего современника - Сашки, который тоже отправляется на её поиски.
Зачем это все автору? Разные люди, разные времена. Да чтобы показать читателю три простые, элементарные вещи. Три! Помним о тройном полярном сюжете?!
И в чем же заключаются эти вещи?
Первая. Мечтатели и романтики были во все времена. Везде. Не только у нас, в России. Романтизм и мечтательность, это… Общемировое. Вселенское!
Вторая. Мечтателей всегда было много. Ну, как много? В книге их всего трое. Ивакин, Шаваносов, Росс. Но ведь для того, чтобы они были… Правильно! Нужна среда. Питающая их. Подпитывающая. Предоставляющая кров, место в кубрике (или рядом с шофером). Договаривающаяся с вертолетчиками, чтобы они, тайком от своего грозного начальства, сделали крюк и забросили тебя в Сексурдах. Сужающая деньгами:
«Полста рублей и обратный адрес. Перешлешь, когда сможешь»,
-
Безо всякой надежды на то, что «сможешь». Просто потому, что внутри, они все… Ну, или почти все! Они тоже… Мечтатели. И романтики. Просто… Просто, не могут они. Не могут отрешится от мелочей быта, слушая стук колес, вдыхая запах вагона...
…большинство по мечте жить трусит... Или благоразумие мешает. А те, кто живет по мечте, - они вроде примера. Или укора.
Отсюда, из первых двух, и вещь третья: если они, романтики и мечтатели, были всегда, были везде и их много, то… Они не только были, но и будут! Это такое племя… Которое не может исчезнуть. Природа, мать наша, женщина мудрая. И её мудрость заключается в том, что
«род их не исчезает, на смену приходят, должны приходить другие»
.
А потому - есть надежда. Есть. Что в опустевшие и обезлюдевшие чукотские поселки снова прийдут люди. Романтики и мечтатели. В их домах зажжется свет, а на отсвечивающих на солнце чисто вымытым стеклом окнах будут стоять в расписанных красным и золотым палехским узором керамических горшках и цвести дивным цветом узамбарская сенполия и цикламен. И в овощном супермаркете можно будет купить спелые манго и фейхоа. А по весне в тундру прилетит розовая чайка Росса.
И домовитые хозяйки, выходя вечером на крылечко своего уютного коттеджа, будут грозно кричать на них:
- Кыш!! Кыш, проклятые. Опять только что выстиранное постельное обгадили!

Эра поездов ещё не ушла.
«Поездов? Почему именно их?!» - спросит кто-нить, недоумевающе. А может, и не спросит. Но, если спросит, я отвечу: «Все просто, господа-товарищи. Очень просто. Поезда, равно, как и самолеты, это - транспорт романтиков. С ними они входят в нашу жизнь. Ждите. И они обязательно войдут. Или влетят».
…как десятки, может быть, сотни лет назад, поезда все еще сопровождает печальный звук трубы дальних странствий. Та труба пела замотанным в плащи всадникам, почтовым дилижансам, каретам и первым рельсам, проломившимся сквозь материки. Эра поездов еще не ушла.