Цитаты из книги Костюм Адама для Евы

Для начала Митя рассказал правду о Гудковых.

Гриша и Настя, оказывается, были братом и сестрой. Воспитывались они авторитарными родителями, которые не позволяли отпрыскам ни малейшей самостоятельности. В доме Гудковых существовали твердые, нерушимые правила: нельзя получать в школе другие отметки, кроме пятерок; запрещается общаться с кем-то из одноклассников после уроков; с занятий надо идти сразу домой и садиться за учебники. Настя убирает, готовит, стирает, а Григорий ходит за продуктами, осуществляет мелкий ремонт; о кино, театре, цирке нельзя даже думать… Телевизора в их доме не было. Радио тоже. Книги давались исключительно по выбору отца.

Почему Аня не пожаловалась учителям? Спиридоновой казалось, что она сама виновата в происходящем. Она плохая, гадкая, мерзкая, ей никто никогда не поможет. Она упорно скрывала ситуацию в семье, боялась, что одноклассники и преподаватели, узнав правду, будут ее высмеивать. Аня не верила никому, весь мир был против нее. Если уж и мама, и бабушка не могли или не хотели защитить ее, то чего же ждать от посторонних, априори равнодушных людей? По какой причине Анечка не пошла в милицию? Вы спросили всерьез? Ей это даже в голову не приходило.

– Встречаются такие милые люди! Они тебя ласково примут, окружат заботой, обогреют, опутают любовью, как паук паутиной. А потом, когда почувствуешь к ним огромную благодарность, попросят сделать что-нибудь нехорошее. Ну как отказать? Получается, ты сволочь неблагодарная, за добро человеку в душу плюнула. С добренькими да хорошими, чересчур ласковыми и понимающими лучше не связываться. Не к добру они такие суперские. Только мама тебе добро за просто так сделает, у остальных всегда расчет имеется, и за сладенькое расплачиваться придется. Хотя у некоторых и матери гадюки, начнут ныть: «Родила тебя, воспитала, теперь содержи меня». Никогда нельзя ничего бесплатно брать! Ни крошечки, ни ниточки!

– Сама придумала эту фишку с протухшим яйцом или посоветовал кто? – прошипела я.

– Я только выполняю приказы, – испугалась девушка. – Но опять не получилось. Сегодня принесла коробочку со смесью, не знаю из чего. Велели ее содержимое в столешницу с внутренней стороны втереть. Елена! Я…

– Прекрати называть меня Еленой! – вскипела я. – Мое имя Евлампия. Понимаю, оно труднопроизносимое, но уж постарайся.

– В заказе указано Елена Романова, – уперлась Лариса.

– Тебе паспорт показать? – разозлилась я. – Я Евлампия! Кстати, ни о какой Карине я даже не слышала, у меня есть собственный муж Макс Вульф. Зачем мне какой-то Арам Асатрян?

Незваная гостья прижала ладони к щекам.

– Вау! Макс Вульф?

– Ты его знаешь? – напряглась я.

– Извините, я могу от вас позвонить? – дрожащим голосом спросила Лариса. – Кажется, случилась ужасная вещь!

Через полчаса побледневшая и теперь уже трясущаяся крупной дрожью Лариса пила у меня на кухне чай и в промежутках между глотками повторяла:

– Только не сердись! Пожалуйста! Только не ругайся!

Я тоже прихлебывала из кружки и старалась не хохотать. Представляю, как отреагирует вернувшийся из Занзибара Макс, когда узнает, во что вылилась его затея удивить жену.

– Простите. Ничего личного, просто работа. Карина ваш распорядок дня знает, она предупредила – Елена, если она одна, всегда ложится спать в десять, принимает снотворное. И о собачке сказала, мол, есть у соперницы пудель, не злой, но брехливый. Я в районе полуночи дверку тихонько приоткрыла и песику колбаски сунула. Гляжу, второй зверь бежит! Сначала удивилась, но потом подумала, что диспетчер неправильно информацию записала. Светлана… ну, та тетка, что задания исполнителям раздает… может накосячить.

– Вобла! – повторила я. – Вот откуда она взялась! Ты ушла, а Муся с Фирой нашли пакет и сожрали содержимое. Полагаю, и внезапно засмердевший диван – твоих ручонок дело.

Лариса съежилась.

– Я только исполнитель, простите. Карина наорала на хозяина: «Деньги получили, а ни фига не сделали! Ходит Арам к Ленке, ничем у нее в квартире не пахнет!» И меня опять отправили к вам, со шприцем. В нем было сырое яйцо, я в подушки сиденья и в подлокотники его впрыснула.

– Ну ты даешь, Романова, – укоризненно покачал головой Веня, выслушав мой рассказ. – Общаешься с человеком и ничего о нем не выяснила! С чего ты взяла, что отчество Насти Ильинична?

Я нахмурилась.

– Отца Гудковой зовут Илья Николаевич. Этого вполне хватило, чтобы я сделала вывод по поводу полного имени подруги.

– Хочешь сказать, что за годы дружбы ты ни разу не видела ее паспорт? – изумился Греков.

Я развела руками.

– Нет.

– Лохушка! – отрезал Веня. – Неужели ты веришь тому, что люди про себя говорят, и до сих пор не поняла: многие врут, приукрашивают действительность, придумывают неполученное образование, несуществующих богатых и чиновных родственников. А уж насчет возраста я вообще промолчу. Ни одна из моих знакомых ни разу не назвала точной цифры, им всем «немного за двадцать пять», даже тем, кому давно к пятидесяти. Как можно считать женщину близкой подругой и не поинтересоваться ее документами?

Я разозлилась:

– Прости, если тебя разочаровала, но я не служу пограничником. Когда я впервые пришла к Гудковой, та сказала: «Знакомься, Лампочка, это мои мама Лада Мироновна и папа Илья Николаевич Петровы». Что мне следовало сделать? По твоей логике, я должна была сказать: «Рада знакомству, а теперь предъявите ваши удостоверения личности, дипломы об образовании, школьные аттестаты, водительские права и свидетельство о браке»?

Веня надулся.

– Ну… не так грубо.

– А как? И, кстати, я сама никому паспорт под нос не сую. Совершенно уверена, большинство людей никогда не изучают бумаги своих друзей!

– Вот и получается, как с Гудковой, – буркнул Веня.

Полная любопытства, я заглянула в столовую, где у нас стоял аппарат, и услышала фразу:

– Представь, Липочка, сколько пришлось пережить девочке, какой ужас ее дура-родительница сотворила.

Я живо сообразила: мама общается с одной из своих ближайших подружек, Олимпиадой Евсеевной Сахно. Тут она обернулась и сказала:

– Дочка, ступай к себе, здесь открыта форточка, ты простудишься.

Я послушно удаляюсь, и уже в коридоре до меня доносятся слова мамы:

– Конечно, Фрося не в курсе. Ты же понимаешь, есть страшные вещи, о которых девушки из приличных семей даже слышать не должны!