Цитаты из книги Стеклянная улитка

От огромного счастья, так же как и несчастья, мы слишком рано стареем.

В темноте быстро думаешь, а живешь медленно.

Щоб знати, чи гарна якась жінка, зачекай, поки побачиш її, коли позіхне, коли засміється або коли заговорить. А надто ж, коли почне при тобі їсти. Тому я не люблю, щоб на мене дивилися, коли їм.

Зато можно по вечерам смотреть на звездное небо, над которым во Вселенной простирается огромная, Всеохватывающая Мысль...

- Э-э, то, что вы самые лучшие, это как раз и плохо. У нас самые лучшие никому не нужны. Здесь нет условий для их использования. Самых лучших мы депортируем. Высылаем за границу, и потом про них уже никто ничего и слышать не хочет. Так что вы, пока вас, как самых лучших, не выставили вон, сядьте там, в углу, медамземесье!

• как капля меда... Его собственная душа в эту минуту казалась

Ведь любовь - это нечто такое, чему надо учиться, в чем надо упражняться. Кроме того, любовь - это нечто, что надо украсть. Если не красть каждый день у самого себя немножко сил и времени для любви, никакой любви не получится.

Если хочешь узнать, красива ли женщина, подожди, пока она зевнет, или улыбнется, или заговорит. Но главное — ты не узнаешь, хороша ли она, пока она не начнет есть у тебя на глазах. Поэтому я и не люблю, когда на меня смотрят во время еды. И моя собака тоже не любит…

Ей нравилось смотреть на птиц, летящих сквозь метель; глаза и груди у нее были крапчатые, как змеиные яйца. И она уже постигла искусство в мгновение ока надеть кольца на левую руку, не прибегая к помощи правой. Она носила платья венского покроя, высоко подпоясанные, с мелкой, похожей на укроп, вышивкой. При этом грудь, в соответствии с господствовавшим вкусом, прикрывалась прозрачной вуалью, сквозь которую должны были просвечивать мушки ее сосков.

Возводя сербские церкви над соляными залежами в долинах Дуная и Савы, они нарочно ели и пили с прищуром, чтобы построенное ими крепче стояло.

Любое слово надо повторить трижды, если хочешь, чтобы тебя услышали хоть один раз.

— У вас была когда–нибудь дочка? Давно. Много–много лет назад? — Вы хотите сказать, четыре тысячи лет тому назад? Возможно. Но теперь у меня ее нет. Поэтому я по праздникам одна. Не хотите ли ко мне прийти в сочельник, посидеть с ней? — С кем? — С моей дочкой, которой у меня нет. Вот вам мой адрес.

Он смотрел на нее и не мог отвести глаз. Ресницы у нее доставали до бровей и мешали им лежать ровно. Ее глаза говорили о том, что вечность асимметрична.

Она не доверяла языку.Она знала, что язык — всего лишь карта человеческих мыслей, чувств и памяти. И как все карты, подумала она, язык — это в сто тысяч раз уменьшенное изображение того, что он пытается передать. Суженная в сотни тысяч раз картинка человеческих чувств, мыслей и воспоминаний. На этой карте моря не соленые, реки не движутся. Горы — плоские, а снег на них вовсе не холодный. Вместо смерчей и ураганов — нарисованная, крошечная роза ветров…