Цитаты из книги Ксеноцид

- Джейн, ты вообще жить хочешь? - вспылил Эндер. - Все равно не успею, так зачем же терять время? - Она хочет сделаться мученицей, - сообщил Миро. - Вовсе нет. Я реалистка. - Ты дура, - заявил Эндер.

Возможно ли такое, - подумалось ему, - чтобы один человек любил другого и не пытался завладеть им целиком и полностью? Или это настолько глубоко заложено в наших генах, что нам никогда не избавится от подобного эгоизма? Право территории. Жена - моя. Друг - мой. Любовник - мой.

Может, именно так и зарождаются религии. Основатель не ищет учеников, они приходят сами и требуют их учить.

Все наши великие цивилизации, это всего лишь общественные машины, создающие идеальную среду для самок. Там женщина может рассчитывать на стабилизацию. Юридические и моральные кодексы исключают насилие, гарантируют права собственности, заставляют выполнять договоренности. Все вместе это реализует принципиальную стратегию самок: укротить самца. Зато варварские племена, живущие без цивилизационного влияния, в основном реализуют стратегию самца: распространять семя.

Слово, которое ты сейчас говоришь, не создает значения, которое придаем мы. — Потому что я только что его сопоставил. Дело было не в том, что ты описала, но, вполне, что ты описала, может быть тем, что описала. Очень неясно. — Добро пожаловать к нам. Очень весело смеемся счастливо.

— Новинья — исключительно решительная женщина. — Ей кажется, будто во всем свете только она одна может страдать, — заявил Ольхадо. — Я говорю это без всякой задней мысли. Просто я заметил, что она настолько переполнена болью, что к чужой уже не может относиться серьезно. — В следующий раз скажи что-нибудь с задней мыслью. Может это прозвучит мягче.

Некто, желающий научить тебя всему, что умеет сам, и что сам делает... Но ведь он же описал родителей, а не богов.

Вскоре ты уверишься в том, что нет ни чужих звезд, ни чужих небес. Нет? Есть только небо и звезды самых разных видов. У каждого из них свой вкус, и все они хороши.

Разве возможно такое, чтобы один индивидуум любил другого, не пытаясь подчинить его себе? Неужто это так глубоко закодировано в наших генах, что убрать это будет просто невозможно? Моя территория. Моя жена. Мой приятель. Моя любовница.

Оборони нас, Боже, от всех мудрых людей.

- А вы, епископ, не понимаете, к каким опустошениям могут привести страх и бешенство, как быстро забываются и религия, цивилизация и обычная пристойность, как только на улицы выходит чернь.

Смерть - это еще не самая страшная вещь на свете.

Глуп человек, считающий, будто истинная история имеет всего одно значение.

- Не понимаю я этой истории с богами, - призналась Джейн. - Неужели еще никто не заметил, что боги всегда говорят то, что люди желают услышать? - Вовсе нет. Боги часто требуют, чтобы мы частенько делали такое, чего сами не желаем, что само по себе требует каких-то жертв или отречений. Нет, нам нельзя недооценивать богов.

— Если бы я был японцем, то совершил бы сеппуку, вываливая свои внутренности на урну с твоим прахом. — Очень мокро и неряшливо.

Жены обязаны жить дольше мужей. Женщины более внутренне дополнены. И живут в собственных детях. Они никогда не страдают от одиночества, как оставшийся один мужчина.

Если ты обладаешь мудростью, а другое лицо знает, что нуждается в этой мудрости, поделись ею с радостью. Но если эта другая особа еще не знает, что ей нужна твоя мудрость, придержи ее у себя. Еда пробуждает восхищение лишь у голодного человека.

Священники утверждают, что наши души создал Бог, а это отдает нас во власть следующего кукловода. Если Бог создал для нас свободную волю, то он же отвечает и за каждый наш выбор. Бог, наши гены, окружающая среда или же какой-нибудь идиот-программист, набивающий код на старинном терминале… свобода воли никак не смогла бы появиться, если бы мы сами, в качестве индивидуумов, были результатом какой-то внешней причины.

Радующийся раб является истинным рабом.

Родители обычно совершают самые непоправимые ошибки со старшими детьми. Именно тогда родители знают меньше всего, зато забота бьет через край, поэтому существует наибольшая вероятность, что они не правы, но ведут себя так, будто правы всегда.