Дом с семью шпилями

Центральной фигурой романа Готорна можно по праву считать сам Дом (именно с большой буквы) – старинный, мрачный особняк, семь фронтонов которого высятся на Пинчоновской улице в одном из городков Новой Англии, разделяя соседство с таким же древним и скрюченным вязом. Сам Готорн утверждал, что у дома не существует реального прототипа. Однако он определённо кривил душой, так как в Салеме, штат Массачусетс, действительно существует дом с семью фронтонами, построенный в 1642-м году. В этом доме жила кузина Готорна, к которой он часто заходил в гости.

Это второе произведение Натаниэля Готорна, ставшее одним из последних представителей готического романа, снискало ему славу одного из самых популярных беллетристов того времени. Завораживающая, угнетающая атмосфера старого дома настраивает читателя на определённый лад, обещая ему старинные легенды и семейные проклятия.

Без проклятия тут не обошлось. В давние времена земля, на которой впоследствии был выстроен особняк, принадлежала Мэтью Моулу. Когда участок разросся и поднялся в цене, на него положил глаз полковник Пинчон, человек жестокий и упрямый. В многолетней попытке отсудить приглянувшийся участок Пинчон обнаружил всё своё коварство, обвинив Моула в колдовстве. Моул в долгу не остался и в свою очередь перед казнью проклял Пинчона, его семью и все последующие поколения. Однако полковнику не удалось насладиться добытой обманом победой: во время новоселья он умирает в собственном кресле, навеки закрыв глаза под собственным величественным портретом.

Отголоски векового проклятия ощутили на себе все представители древнего рода, семейное древо которых постепенно перестало разрастаться. И на начало повествования в живых осталась лишь горстка Пинчонов: старая дева Гепзиба, её сумасшедший брат Клиффорд , осуждённый за убийство, их кузен судья Пинчон, уснаследовавший жестокость и жадность своего предка-полковника, и юная Фиби, их родственница из деревни.

Все участники действа в той или иной степени ощущают на себе бремя проклятия Моула. Гепзиба, оставшись без средств к существованию, сгорая от стыда, открывает на первом этаже мелочную лавку. Однако её отталкивающая наружность и неприветливость не способствуют бойкой торговле. Теперь же, когда её полусумасшедшего брата выпустили из тюрьмы, она хочет посвятить всё время ему. Спаение приходит в виде Фиби, которая своим приездом внесла свежую струю в затхлую атмосферу дома. Солнечная, приветливая девушка стала незаменимой для стариков, взяв на себя большую часть обязанностей. Отдушину от ежедневной рутины она находит в беседах с молодым Холгрейвом, постояльцем Гепзибы, любителем фотографии и начинающим писателем. Но хрупкое равновесие, установившееся между обитателями дома грозит быть нарушено появлением судьи, уверенным, что Клиффорд скрывает тайну пропавших семейных богатств и твёрдо намеренный выманить её всеми путями.

В финале Готорн рассеит мрачные тучи удушающего проклятия и подарит своим героям надежду на светлое будущее. В романе, как в сказке, добро победит зло, и все злодеи будут наказаны. А дом так и останется стоять на старой улице, храня в себе секреты прошедших лет.

Семь. Такое число, любимое и священное для многих поколений любителей видеть символику там, где ее можно увидеть. Семь дней творения. Семь дней недели. Семь чудес света. Семь металлов создал свет по числу семи планет (это уже устаревшая информация). Увидев семь фронтонов в названии (образованному читателю моей рецензии, конечно же, не надо рассказывать, что такое фронтон) я подумал, опять будет какая-то символическая мистика. Оказалось, символика в романе есть, но с архитектурными излишествами никак не связана. Вот сам дом во всей его целостности – вполне себе символ. Главное, разобраться чего именно.
Старый дом стоит на проклятой земле. Нет, это не земля горшечника, но тоже участок купленный жизнью невинного человека. Основатель рода получил проклятье от своей жертвы, построил дом и умер во время празднования новоселья. Он не был евреем, но его семья вполне испытала, что значит и «кровь праведника на нас и детях наших», и «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина». Не получилось у большой семьи счастья в новом доме. И у детей. И у детей детей. Все это тянет на мистический сюжет, готический роман. Но не все так просто. Автор считает себя современным человеком, представителем рациональной и безумно-технологичной середины XIX века. А потому подает все семейные проклятия, призраки предков и неотвратимость рока в виде либо легенды, либо художественного приема. В результате получился роман-мозаика, роман-полистилистика, который явно тяготеет к готике, но при этом от готического наследия пытается избавиться. С точки зрения литературоведения – интересно, с точки зрения простого читателя – сыровато.
Образ проклятого дома прочно вошел в культуру, вероятно, не без помощи Готорна. Однако основная часть сюжета, не связанная с легендами, кажется вполне реалистичной. Молодость и любовь к ближним – помогают справиться с недругом и избавиться от проклятия. Вполне предсказуемые и весьма сентиментальные романтические линии вполне соответствуют общим тенденциям литературы того периода. В этом плане роман с его неизбежным хэппи эндом и торжеством справедливости может считаться образцовым. Другое дело, что для современного читателя все происходящее может показаться слишком простым. Ведь жизнь обычно сложнее, чем описано в романах середины 19 века. Люди не так легко делятся на хороших и плохих, злых и добрых. И если читатель наслаждается стилем и слогом автора, а также благодарен писателю за создание неких архетипов, он не обязан восхищаться и сюжетом. Лично мне он в данном произведении кажется слабым, с очень предсказуемой и довольно скомканной концовкой. На реально существующее здание, послужившее прототипом, я бы с удовольствием взглянул. А вот к творчеству Готорна если и вернусть, то не скоро. Потому что даже песня КиШа сюжетом «цепляет» сильнее, чем данный классический роман.

Седьмой год участия в Новогоднем флешмобе ознаменовался для меня очередными разочарованиями. Просишь книги посовременнее, а не классику, получаешь "Дом о семи фронтонах" 1851 года, просишь рейтинг на ЛЛ не ниже 4 звёзд, рекомендуют Готорна с рейтингом 3,6. Ну тогда, уважаемый советчик, не обижайся, что я ставлю соответствующую, невысокую оценку тому, чего, в принципе, в своей подборке видеть не хотела. Получила очередной урок, как надо прописывать ограничения в игре, а не пожелания. Это было очень нудно и скучно. Маленькую книгу растянула на несколько дней, потому что в буквальном смысле засыпала над ней. У меня крайне сложные отношения с классикой, особенно американской, и я стараюсь читать уже проверенных авторов, дожидаясь подходящего для них настроения. Ну не доставляет мне удовольствия та вода, которой некоторые классики наполняли содержимое своих страниц, уделяя больше внимания описанию сада или улицы, нежели происходящим действия. Да, мне не хочется тратить время на целую главу, единственное описание которой состоит в том, что герои на её протяжении смотрят в окно. Всё действие "Дома..." можно было уложить максимум в пять глав, причём там ещё хватило бы места на все те выводы, что автор размазал по тексту. Повторение одного и того же набивает оскомину на зубах, поэтому я уже к середине сюжета устала читать, какая Гепзиба не приспособленная к жизни, какой обиженный этой самой жизнью Клиффорд, и какая Фиби замечательная и чуткая. Это называется переливать из пустого в порожнее. Хочу заметить, что при подобном зацикливании на героях, самих героев автор толком не прописал: картонные образы, совершающие одни и те же однообразные действия, похожи на марионеток, которых дёргают за ниточки, заставляя двигаться, но при этом души у них как не было, так и не появилось. Заявленные жанры детектива и мистики нужно искать с лупой по тексту, да и то вряд ли потерянная бумажка достойна звания детектива, а намёки на колдовство в крови Моулов соответствуют непознанным явлениям. Даже привидения у автора не настоящие, а являются плодами фантазии. В общем, единственное, что я вынесла для себя из этой книги - это то, что нужно жёстче прописывать ограничения в играх, не рассчитывая на добросовестность советчиков.