Кириллыч

О себе и о своих подвигах – а о них я слышал от одного старого моряка-севастопольца, приезжавшего на хутор, – Кириллыч никогда не говорил, вероятно, и сам не подозревая, что броситься в пороховой погреб и вынуть из вертящейся бомбы горящую трубку – не совсем обыкновенное дело для человека, и когда я спросил его об этом обстоятельстве, то он просто, словно бы не придавая своему подвигу ни малейшего значения, ответил:

– Точно, было такое дело. Вижу, подлая, пробила пороховой погреб, я и за ей. Думаю: беда будет, как взорвет… Народу-то сколько пропадет!

– Да ведь вы могли первый погибнуть, Кириллыч?

– Пожалуй, что и так, – простодушно промолвил Кириллыч и, пыхнув острым дымком махорки из своей коротенькой трубочки, прибавил: – Однако господь вызволил.