Цитаты из книги Жалобная книга

Цвет обычно оказывается решающим аргументом в дружеском споре: у кого самый дерьмовый автомобиль?

Долой монархию в отдельно взятой башке - моей!

Рюкзак давайте. У меня там, кроме всего, любимые жёлтые трусы. Надеюсь, вы их не примеряли.

Ничего более оптимистического, чем болтовня о погоде по весне и вообразить не могу. Словно бы впереди – не летняя жара а, как минимум, начало новой Золотой Эры, когда люди побратаются с духами стихий, и тут же выяснится что грустить, стареть и умирать больше не надо, все это неактуально уже, немодно, пережитки прошлого, тяжелое, но легко преодолимое наследие старого режима…

дурная репутация эзотерики сродни дурной репутации шоколада. В обоих случаях вина лежит исключительно на недобросовестных потребителях, только вот шоколад они лопают вполне настоящий, а вместо подлинной магии им, как правило, достается некачественный заменитель сладчайшего продукта.

...мой рай должен быть переменчив. В условиях вечности любое однообразное блаженство - бессмысленная пытка. <...> В моем раю мыслящие-осознающие существа радуются всякой встрече, не замечают расставаний, с наслаждением трындят о пустяках – ну вот как я тебе сказки рассказываю… и еще пусть оказывают друг другу мелкие необязательные услуги, это всегда приятно.

Кого не хватает на этом сказочном рынке труда, так это специально обученных рыцарей, готовых проводить к драконьему логову всякую принцессу, жаждущую встречи с Неведомым. Не факт ведь, что ее именно сожрут. Так считается, да, но мало кто проверял.

только добрые хотят, чтобы все вокруг были счастливы, а стервозные не могут допустить, чтобы хоть кто-то увильнул от всеобщей каторжной семейной повинности.

...хотят человеческие существа, как ни удивительно, вовсе не счастья, не канонического покоя-воли даже, а возможности как следует пожаловаться.

В общественном месте плакать, оказывается, полезнее, чем дома. Ни то что успокаивает, но - да, опустошает ©

Я, стыдно сказать, совсем не маньяк. Более безопасного занятия, чем отправиться ночью ко мне в гости, выдумать невозможно.

Я, - напоминает мой гостеприимный хозяин, - не маньяк. Настолько не маньяк, что самому тошно. Но уж какой есть. Мой примитивный ум не терпит намеков и недомолвок. Когда я говорю: “спать”, это и значит: “спать”. Никаких дополнительных процедур. Когда я решусь выступить в роли коварного соблазнителя, я тебе честно об этом скажу. Заранее. Договорились?

– Какое же ты дерьмо, – говорит. – Изумительное, нечеловеческое дерьмо… Или нет. Еще хуже. Самое обыкновенное дерьмо, ничего выдающегося. Такого вокруг полным-полно.

мы почти невольно прильнули друг к другу: греться. В северных странах любовь приобретает особый, практический смысл, что да, то да.

моя Москва -лоскутное одеяло; некоторые фрагменты этого города исследованы мною более-менее тщательно, некоторые мне удавалось увидеть мельком, на бегу, - вполне достаточно, чтобы убедиться в их существовании, но и только. А некоторые до сих пор зияют ослепительно белыми пятнами прорех в моем образовании. Только на карте и видел.
А схемам-картинкам веры нет. Мало ли что на бумаге нарисовано?

Другое дело, что злобных, невидимых, прожорливых тварей, обитателей душевных глубин, следует держать в цепях и намордниках, чтобы шклрхнуться не могли, не то что боль причинить.

Был бы по-настоящему тактичным человеком, постарался бы не казаться таким хорошим.

Возможно, именно дурацкие-то и следует исполнять в первую очередь. Если можете осуществить чужую мечту, непременно потрудитесь, выньте да подайте на подносе с соответствующей подливкой и непременной добавкой, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда. Иначе неосуществленное желание повиснет на загривке, как тощая пиявка. Сколько их нужно, этих неутомимых кровососущих, чтобы выпотрошить одну добротную человекотушу? Пару десятков? Сотня?

Свой небесный свод каждый чинит в одиночку.

Пробую на вкус настроение, да уж, умри — лучше не скажешь.