Цитаты из книги Жалобная книга

Кто из нас уходит? И кто остается? Ответ звучит так: не знаю. Я, правда, не знаю.

Увидела бы в кино такую лирическую сцену, плеваться стала бы: что за слюни-сопли развели! А в жизни, оказывается, быть участницей подобного эпизода чертовски приятно.

Словно бы в наказание за способность оставаться равнодушным к чужим делам природа сотворила меня любопытной обезьяной.

Все же это безобразие. Нельзя так размякать от чьих бы то ни было прикосновений. Стыдно, сладко и добром не кончится.

моя Москва – лоскутное одеяло; некоторые фрагменты этого города исследованы мною более-менее тщательно, некоторые мне удавалось увидеть мельком, на бегу, – вполне достаточно, чтобы убедиться в их существовании, но и только. А некоторые до сих пор зияют ослепительно белыми пятнами прорех в моем образовании.

Молчу, курю. Жду продолжения. Пусть себе говорит. Слова - это еще ничего, не слов я сейчас боюсь, но событий, после которых, как правило, наступает тишина.

Погубитель мой молча улыбается, кивает и накрывает мою ладонь своей, горячей настолько, что я невольно съеживаюсь в ожидании ожога. И обрываю бодрую, лживую речь на полуслове, потому что - вот она, судьба, боль и благодать, все в одном флаконе, взбалтывать перед употреблением, прятать от детей и домашних животных, ибо - яд.

Получать хоть что-то за любимую работу, от которой не тошнит - счастье. Так ей кажется.

В груди у меня вместо сердца мусорный бак, в горле колом стоит чей-то черный автомобиль, во лбу горит бледно-лиловый фонарь, зато голова проросла древесными стволами.

Живым людям сказочными персонажами лучше бы не становиться.

Я, кажется, смеюсь сквозь слезы. Только смеха моего не слышно, а слез не видно. Оно и хорошо. Достаточно, что я сама знаю: смеюсь сквозь слезы и, наверное, так теперь будет всегда.

Иные чудеса, и правда, предпочитают поджидать свою добычу в пустынях и подземельях; на худой конец - в ночном лесу или на горной тропе. Но их не так уж много осталось. Нынче тайны изголодались по свежей крови, вот и предпочитают держаться поближе к людям. А мы...Что ж, мы, как известно, строим для себя города и заполняем их своими телами, всё ещё пригодными для работы, сна и любви.

...недобалованность я исцеляю наложением рук, тут тебе повезло!

У всякого Серого Волка свой интерес. Одних волнуют тела прекрасных странниц, других – пирожки в их корзинках, а кому-то просто нужен хороший попутчик, чтобы вывел из чащи к людям, всякое бывает.

Труднее всего выбрать подходящее место в почти пустом зале. Когда один столик свободен, он кажется подарком судьбы. А вот выбирать наилучший из доброй дюжины вариантов – тяжкий, неблагодарный, хоть и творческий труд.

Просто Штраух - мой автор. Он пишет, как я говорю, даже как думаю, с той же интонацией, в точности. Так бывает.

Имейте в виду: ваши страхи – никакие не предчувствия. Просто страхи. И бог с ними…

– Все не так ужасно, как ты себе представляешь, – мягко говорит осиновый кол сердца моего. – И вообще не ужасно. Странно просто, это да.

Пока машина греется, мы курим и молчим, вприглядку. Вполне, надо сказать, легкое вышло молчание. То есть, не идеальное, конечно, но ничего, сойдет. Для людей, которые только-только познакомились, практически духовный подвиг – так молчать на протяжении трехсот полновесных секунд.