Цитаты из книги Белый олеандр

У меня вовсе не было кожи. Просвечивало все, было видно, как бежит кровь.

На этом снимке ничего еще не случилось.

слова, гудящие, как гонги, рассыпающиеся в отчаянной пляске, как трели флейты из человеческих костей.

Помни, кто ты такая. Но я не могла вспомнить.

—...ты знаешь, как это бывает. Как это было. Как это было, когда земля под тобой раскрылась и поглотила тебя целиком, смыкаясь над головой, словно тебя вовсе не существовало. Как над похищенной Аидом Персефоной. Почва разверзлась, он вышел на поверхность и подхватил ее на черную колесницу. И они погружались все ниже, уходя под землю, в разверстую черноту, и земля сомкнулась над ее головой, словно ее вовсе не существовало.

У того дня была дыра в конце, мы все туда упали. Я водила по губам поясом от ее кимоно, сно¬ва и снова, целыми днями, пробуя на вкус то, что я потеряла.

По коричневатым, чуть наклонным стенам комнаты плыли розы. Я их считала. Сорок по диагонали, девяносто две поперек. Плыли над шкафом с одеждой, профилями Иисуса, Джона Кеннеди и Мартина Лютера Кинга-младшего, — все смотрят налево, как лошади в стартовых воротцах, Иисус в аутсайде.

[Пиньята. Детский праздничный набор, подвешенный в глиняном горшке, который ребенок должен найти с завязанными глазами и разбить].

оттенки моря.

Стоит нарушить одно, как пропадают все, одно за другим,..

— Музыка баров и закусочных. Люди слушающие, рыдая над кружкой пива, — сказала она. —Только у меня нет пива.

Мне хотелось навсегда заморозить этот момент... Хорошо бы в эту совершенную минуту на нас напал тысячелетний сон, как на замок Спящей Красавицы.

Лошади. Прекрасно отлаженные машины, стальные мускулы с металлическим блеском. Атласные куртки жокеев тоже блестели на солнце, когда они проводили по дорожкам своих скакунов. Рядом с каждым участником скачек шла лошадь-партнер постарше. Скакуны пугались детей за ограждением, косились на флаги. Горячие, сплошные комки нервов.

они были слишком красивы. Что плохого могло случиться с такими существами, длин¬ноногими, в облегающих брючках и прозрачных летних платьях, при их ясных глазах и скульптур¬ных лицах? Даже дневная жара не трогала их, они жили в другом, своем собственном климате.

Потом публика стучала бархатными креслами и толпилась у выхода, но мать не двигалась с места. Сидела, закрыв глаза. Ей нравилось уходить последней. Она презирала толпу, этот обмен мнениями на выходе из зала или, того хуже, занимание очереди в туалет и «где вы хотите перекусить?» Это портило ей впечатление. Она все еще была в другом мире и хотела остаться там как можно дольше, чтобы параллельные мысленные потоки и дальше точили кору головного мозга, словно коралл.

ловля рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаная обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

...дальше Сатурна.

-Луна — вороний глаз. -Луна — детское личико

-...Помни, кто ты такая.