Цитаты из книги Хендерсон, король дождя

— Надеюсь, у вас не эпилепсия? На полу в корчах не бьетесь? — Мой случай не поддается классификации. Я побывал у самых лучших врачей Нью-Йорка, и все в один голос утверждали, что никакой падучей у меня нет. Но несколько лет назад у меня ни с того ни с сего начались припадки. Читаю газету, или поправляю ставень со стремянки, или играю на скрипке, и вдруг — полная отключка. В глазах темнеет, руки-ноги немеют. Поднимаюсь однажды на скоростном лифте в Крайслер-билдинг, и снова приступ. Должно быть, потому, что подъемник преодолевал земное притяжение. Со мной в кабине была дама в норковой шубке. Я схватился за нее, чтобы не упасть. Она, натурально, в крик… Я не жалуюсь, я много лет приучал себя к терпению. Из книг по медицине я понял, что источником моих проблем со здоровьем является мозг и только мозг, а не выпивка и ничто другое. Я падаю в обморок из духа противоречия. Кроме того, я так часто слышал идущее из глубин моего существа слово «хочу!», что имею право на передышку. Грохнуться время от времени в обморок приносит успокоение и полезно для здоровья.

— Ничего, ничего… Вы хороший человек, уж в чем, в чем, а в людях я разбираюсь. Кроме того, в ваших словах была немалая доля правды. Скажу по секрету: я и мухам порой завидую. Как вырваться из тюрьмы на свободу? При особом устройстве мозгов я мог бы, живя в ореховой скорлупе, возомнить себя повелителем космоса, и это было бы прекрасно. Но мозги у меня устроены нормально, более или менее. Я из породы тех, кто пока не настоящие люди, а только становятся ими. Вы — другое дело, вы уже стали человеком, выживете. Господи Иисусе, когда же я стану человеком, когда смогу быть? Я долго ждал. Ваше величество, поймите меня, ради Бога, и дайте добро на мой замысел. Впрочем, это не замысел, это веление свыше. Я вам полную информацию о себе выдал. Знаете, человек рождается для того, чтобы придать собственной жизни глубинный смысл. Я заглянул в глубину бытия, понял смысл. Надеюсь, вы не хотите, чтобы я отступил?

«Нет, они точно решили свести меня с ума», — чертыхнулся я. Не бывать этому! Я и раньше порядком повидал мертвецов. В последний год войны в Европе было убито пятнадцать миллионов человек, но труднее всего перенести гибель одного-единственного человека.

Я слушал Дафу внимательно, помня его предупреждение, что правда способна явиться в любой момент и в самом неожиданном обличье. Тем, кого это интересует, я дам беглый суммарный обзор его точек зрения на разные предметы. Он был убежден, что между внешностью и внутренним миром человека существует связь, что заметно даже у представителей животного мира. Будучи усердным студентом и большим любителем чтения, он в Сирии нанялся сторожем в библиотеку училища и просиживал за книгами долгие часы после ее закрытия. «„Психология“ Джеймса — исключительная работа», — любил повторять он. Дафу прочитал несколько десятков забытых книг и пришел к мысли о видоизменении человеческого материала. Превращение — динамичный процесс, оно происходит от оболочки к сердцевине, от сердцевины к оболочке, от нее снова к сердцевине и так далее. Этот безостановочный круговорот вовлекает и захватывает и плоть, и дух человека. Они влияют друг на друга, превращая плотское начало в духовное, а духовное в плотское. — Вы действительно верите в это, ваше величество?

«…и тем не менее ты — человек. Слушай. Внимай мне, шмук! Ты брел наудачу, слепец, но так было суждено судьбой. Не расслабляйся, братец, напрягайся из последних сил. Напряжение — это билет для проезда по жизни. А ежели вдруг сломаешься, слюнтяй, если носом хлынет кровь и ты до бесчувствия захлебнешься в ней, растратишь попусту жизнь, этот дар, данный тебе природой. Любое побуждение есть лишь звено в цепочке побуждений, что возникают из самой сути вещей. Тому, кто поддается побуждению, откроется наконец цель бытия. Откроется, хотя, быть может, не тебе…» Сказав что должен был сказать, голос смолк.

«Ну что ж, — думал я, — наверное, у каждого есть своя Африка. Если человек моряк, то его Африка — это бушующий океан».

— Вам известно, почему римляне победили иудеев? Потому что те не могли сражаться в субботу. Похожая ситуация и у вас. Что вы предпочитаете — сохранить жизнь себе и коровам или же сохранить верность отжившему обычаю? Лично я выбрал бы жизнь — хотя бы для того, чтобы ввести в обиход новые обычаи. Зачем гибнуть из-за каких-то земноводных?

— Вы справедливо заметили, ваше величество. Правда — это еще не все. Не менее насущна проблема одиночества. Иногда кажется, что человек сам роет себе могилу. Вставая из гроба, он не различает, где добро и где зло. Не могу отвязаться от мысли, что существует определенная связь между правдой и ударами судьбы. — Вы опять про удары? — Прошлой зимой я колол дома дрова, и отлетевший чурбачок перебил мне нос. И тут же в голове мелькнула мысль: «Вот она, правда!»

Мне послышались голоса приятелей, собравшихся там, дома, на вечеринку: «Наконец-то проныра Хендерсон получил по заслугам. Как, вы не слышали? Он поехал в Африку и пропал. Верно, затеял драку с дикарями, и те его прирезали. Туда ему и дорога… Знаете, говорят, что его поместье оценивается в три миллиона. Думаю, он понимал, что свихнулся, и презирал людей за то, что не привлекали его к ответственности. Гнилой был человек». «Сами вы, подонки, гнилые». «Всю жизнь он впадал в крайности». «Послушайте, вы, дурачье, я впадал в крайности для того, чтобы жить. Жить, несмотря на то что наш мир горше лекарства. Неужели вы ни хрена не понимаете? Не верите, что после смерти человек рождается второй раз, потом третий и так до бесконечности? Думаете, раз человек помер, туда его, в канализацию?»

— Американцев считают тупым народом. Я не ура-патриот, но посмотри, что они сделали за двести лет. Приняли Конституцию, в результате Гражданской войны освободили негров, освоили Запад, построили капитализм. Все победы одержаны задолго до моего поколения. А нам досталась самая крупная проблема — научиться встречать смерть. Мы обязаны что-то сделать в этом направлении. Не обо мне идет речь. Миллионы американцев после войны восстанавливали страны и пролагали пути в будущее. Клянусь, Ромилей, такие люди, как американцы, в Индии, в Китае, в Южной Америке — везде на нашем шарике. Как раз перед поездкой в Африку я прочитал в газетах интервью преподавателя музыки по классу фортепиано из города Манси в Пенсильвании, который уехал в Бирму и стал буддийским монахом. Понимаешь, что я имею в виду? Я человек горячий. Моему поколению американцев выпало найти смысл жизни. Зачем я здесь, как ты думаешь? — Не знаю, господин. — Я не хотел, чтобы у меня умерла душа.

— Страдающий, безразличный, прожорливый… Нет, Хендерсон, я никогда не причислял вас к категории плохих людей. Вы сложный человек. В вас есть кое-что от страдальца, что-то от борца. Вы не попадаете ни под одну рубрику. И вообще, негоже классифицировать друзей.

— Жизнь требует, чтобы ее уважали. Для нее без разницы, жив ты или помер. Я говорил королю, что иногда слышу внутренний голос, который говорит: «Хочу! Хочу!» До сих пор не понял, чего он хочет. А вообще на всякое хотение имей терпение. — Да, господин, — согласился Ромилей, продолжая сыпать известковую пыль на мою бедную голову. — И все же я догадываюсь, чего он хочет, — реальности. Много вымысла живая душа не выносит. — Стоя на четвереньках, я говорил в пол: — Многие думают, что благородство — иллюзия. Совсем наоборот. Думать иначе— вот что значит предаваться иллюзиям. Говорят, что человек живет иллюзиями. Лично я прекрасно обхожусь без них. Говорят: «Не разменивайся на мелочи. Живи по большому счету». Бред собачий! Но вот величие — совсем другая штука. Ты только вдумайся — Величие! Я не пыжусь, не лелею свою гордыню, не строю из себя титана. Но ведь недаром вся Вселенная живет внутри нас и требует широкого кругозора. Вечность привязана к нам и требует своего места в нашей жизни. Поэтому не стоит мелочиться. Решено, так и будет… Может, мне не стоило никуда уезжать. Может, я должен был целовать благословенную землю Америки. (Я целовал сейчас землю другого континента.) Но если бы я остался, то свихнулся бы. Меня переполняет горе, когда думаю о смерти бедного короля. Какая жалость, что я не успел целиком распахнуть перед ним душу… Но ничего, я расправлюсь со злоумышленниками. Если выпадет случай.