Цитаты из книги Похитители грез

Когда Мора открыла дверь на Фокс Вей 300, то обнаружила за ней задумчиво стоявшего Серого Человека. Он принес ей две вещи: венок из маргариток, который торжественно водрузил ей на голову, и розовый нож с выкидным лезвием, который протянул ей. Чтобы найти обе вещицы, потребовалось приложить кое-какие усилия. В первую очередь, потому что Серый Человек забыл, как лучше переплетать маргаритки, а во вторую, потому что подобный нож был незаконен в Вирджинии, даже розовый.

Он обменялся взглядом с Адамом, потому что так было надо, и, разумеется, Блу перехватила это. Её глаза сощурились. На ней были надеты два изорванных топа и выбеленные свободные штаны. В какой-нибудь другой вселенной Гэнси мог бы признаться Блу, что находил десять дюймов её обнаженного тела более соблазнительными, нежели тридцать кубических футов подтянутой голой кожи Орлы. Но в этой вселенной это была прерогатива Адама.

— Деклан начал ненавидеть меня первым, — сказал Ронан. — На случай, если тебе интересно. Так что это был не я.

Мэттью выдохнул запах тунца и сангины, приятный аромат то ли монахини, то ли курильщика марихуаны.

— Он просто был расстроен, что отец любил тебя больше. Меня это не беспокоило. У всех есть любимчики. В любом случае, мама меня любила больше всех.

В этот момент Гэнси повернулся на спину и сложил руки на груди. Он был одет в оранжево-желтую рубашку-поло, которая, по мнению Блу, была куда более адской, чем все, что они здесь обсуждали.

— О чем все это теперь?

Блу не могла поверить, что он все еще не знал, в чем был конфликт. Он был либо невероятно забывчив, либо удивительно осведомлен. Зная Гэнси, это было, без сомнений, первое.

Блу подумала, что было бы неплохо, если бы они взяли Ронана для консультации к ее семье. Нагреженные монстры это одно. Нагреженная мать — совсем другое.

Ее грудь поднималась и опускалась. Ее глаза оставались закрытыми.

Non mortem, somni fratrem. Не смерть, а брат ее, сон. Блу прошептала:

— Прямо как другие животные.

Правда — а он знал ее с самого начала, если бы он только подумал об этом — зарылась глубоко в нем. Блу была права.

Его дом был населен вещами и существами из грез Найла Линча, и его мать была просто одним из них.

— Это стервятники или вороны?

А ту же самую секунду, как Ронан сказал:

— Вороны.

Адам ответил:

— Стервятники.

Ронан взял Адама за руку и произнес его имя.

Но Адам сделал выпад. Зуб за зуб за зуб. Даже, когда он пошел на Ронана, одна его рука все еще старалась стянуть невидимую теперь маску, пытаясь высвободиться. От его лица ничего не осталось. Адам схватил шею Ронана, пальцы Адама впились в его кожу. Ронан не мог убить его, неважно как сильно умоляла его об этом Девочка-Сиротка. Это же был Адам.

Наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием. Если бы Гэнси был Ронаном, он бы сыпал ругательствами. Если бы он был Адамом, он бы закрыл глаза. Если бы он был Блу, он бы огрызнулся в раздражении.

Но Гэнси лишь потер пальцем губу, а затем взял себя в руки. Он немедленно стал холоден и элегантен, все истинные эмоции были скрыты в недоступном месте.

Вегетарианцы тоже голосуют!

Жизнь лучше, чем смерть. Бодрствовать лучше, чем спать.

— Вот чего я никак не пойму. — Светофор моргнул красным, заставляя линзы его очков покраснеть. — Кто из вас сверху: ты или Гэнси? Внутри Ронана разгорелось что-то черное, неторопливое и отвратительное. Его голос был цианидом и керосином, когда он сказал: — Вот что произойдет: я выиграю у этой тачки, потом я вылезу из своей, а затем я выбью из тебя все дерьмо. — Чувак, триста двадцать лошадиных сил говорят, что ты ошибаешься.

Раньше он бывал зол, но теперь он был ничем. Просто суставами и искрами боли.

-Я бы хотел, чтобы тебя можно было поцеловать, Джейн, - сказал он.- Потому что я вымаливал бы у тебя всего один поцелуй. Подо всем этим. - Он взмахнул рукой на звезды. - А потом мы бы никогда не заговорили об этом.

“So what you’re saying is you can’t explain it.” “I did explain it.” “No, you used nouns and verbs together in a pleasing but illogical format.”