Цитаты из книги Китайская шаль

Он (дворецкий) не раз говорил своей жене: «Если джентльмен не может вести себя по-джентльменски, будучи пьяным, трудно ожидать, что ему удастся это, когда он протрезвеет».

Доказать собственную виновность ничуть не проще, чем снять с себя обвинения.

Между тем для брака нет ничего разрушительнее взаимных недомолвок.

Время имеет странное свойство искажать смысл и ценность любых событий. Что-то, казавшееся поначалу единственно важным, отступает на второй план, другое — не имевшее как будто никакого значения, неожиданно наполняется смыслом и содержанием.

Ужином, правда, это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Гурманы восемнадцатого века или сотрапезники королевы Виктории несказанно бы удивились, узнав, что кто-то относит это слово к чашке бульона и яичнице со шпинатом.

Отец — упокой, Господи, его душу — всегда говорил, что с появлением телефонов на хорошие манеры ни у кого уже не осталось времени. И то верно: когда в трубке вечно что-то пищит и щелкает, только и думаешь, сколько это стоит, сколько минут осталось и успеешь ли ты сказать все, что хотела.

Не тот глух, кто не слышит, а тот, кто не слушает.

Лицо Кэри прояснилось. Теперь он испытывал то же, что и все клиенты мисс Силвер: что они попали в исключительно надежные, чуткие и компетентные руки.

Мисс Феррерс была прикована к инвалидному креслу и наотрез отказывалась покидать Лондон, подвергавшийся в то время воздушным налетам. «Если я не в состоянии выйти из дома ради своих друзей, — говорила она, — не хватало еще, чтобы я сделала это из-за какого-то Гитлера». Когда в угол дома угодила-таки бомба и в квартире повылетали все стекла, мисс Феррерс надела муслиновый чехол на старинный хрустальный канделябр и сочла, что принятых мер предосторожности более чем достаточно.

Вы можете не отвечать на мои вопрос, если не хотите этого делать. Никто не может заставить вас свидетельствовать против мужа. Это общеизвестно. Почему-то только все при этом забывают о том, что никто не в силах заставить вас отказаться давать показания в его пользу.

Любовь невозможно скрыть. Как, впрочем, и ненависть.

Лора заглянула в ее зеленые глаза и была очарована — впрочем, как и все, кого хотела очаровать Тайнис Лэйл. И дело здесь было совсем даже не в красоте, а в редкой жизненной силе этой женщины. Казалось, одно ее дыхание превращало воздух в шампанское, и все, кто находился с ней рядом, тут же чувствовали, как оно ударяет им в голову.

— У меня к вам просьба, мистер Десборо, — заговорила она. — Совершеннейший пустяк, даже и говорить не о чем, но я буду рада, если вы мне поможете.

— Смотря в чем, — отозвался Кэри.

— А вы, оказывается, на редкость осмотрительный молодой человек, — улыбнулась мисс Силвер. — У вас случайно не было в роду шотландцев?... ... ...

Мисс Силвер вернулась в Прайори с чувством выполненного долга, которое давно уже привыкла считать лучшей наградой за свои труды.

В ее голосе прозвучала нотка вызова. Сейчас она поразительно походила на котенка — загнанного в угол и готового сражаться до последнего.

Когда подслушиваешь, слышишь обычно именно то, что хочется.

Казалось невероятным, как быстро голос на другом конце провода обрел власть над ее сердцем.

В ресторане она тут же прошла в дамскую комнату, где и провела десять минут, стараясь стереть с лица выражение почти неприличного счастья и довольства жизнью. Но возможности пудры не беспредельны, и если румянец на щеках еще удалось как-то смягчить, сияющие глаза и блуждающую на губах улыбку скрыть было решительно невозможно.