Цитаты из книги The Bicentennial Man

— Столько лет прошло, — грустно сказала Ли-Цинь, — а вы все еще пытаетесь найти к людям логичный подход. Бедный Эндрю! Не сердитесь, но это упорство вам внушает робот в вас.

Если кто-то воспринимает мир, как ты сам, то чего еще можно требовать?

Andrew did not know what to say. He had never been at the side of someone dying before, but he knew it was the human way of ceasing to function. It was an involuntary and irreversible dismantling, and Andrew did not know what to say that might be appropriate.

It has been said in this courtroom that only a human being can be free. It seems to me that only someone who wishes for freedom can be free. I wish for freedom.

Он никогда еще не стоял рядом с умирающим, но ему было известно, что это процесс, в ходе которого люди перестают функционировать, - непроизвольное и необратимое демонтирование.

- Свобода не имеет цены сэр, - сказал Эндрю. - Даже минимальный шанс получить свободу стоит всех этих денег.

— Ты хочешь сказать, что умрешь, Эндрю? Но ты не можешь. Это нарушение третьего закона. — Нет, — возразил Эндрю. — Я выбирал между Смертью моего тела и смертью моих стремлений и желаний. Позволить моему телу жить за счет смерти моих идей — вот что нарушило бы третий закон.

Я живу слишком долго и не могу позволить какой-либо одной профессии схватить меня за горло и не отпускать.

Но, логически рассуждая, он научился приходить к выводу, что видимая жестокость в конечном счете оборачивается добротой.

Он обнаружил, что адресованное человеку неодобрение, если не выражать его вслух, не производит на него прежнего гнетущего действия.

Никогда - долгое время...

Люди способны терпеть бессмертного робота — не все ли равно, как долго машина сохраняется в рабочем состоянии? Но они не способны смириться с бессмертием человека, поскольку мысль о их личной смерти переносима только потому, что это общая участь. Вот по какой причине они не хотят признать меня человеком.

Если человек имеет право на приказ, который не подразумевает нанесения вреда человеку, то он должен обладать достоинством не отдавать приказ, наносящий вред роботу. С большой властью приходит и большая ответственность, и если у роботов есть три закона, защищающих людей, разве чрезмерна просьба о том, чтобы и у людей был закон, защищающий роботов?

Ю. С. Роботс не желает производить роботов, способных причинить фирме столько неприятностей, как ты, и для этого они разъяли мозг и тело. У мозга нет тела, которое он мог бы пожелать заменить, у тела нет мозга, чтобы чего-либо желать.

...Больше не стоит изготовлять роботов, которые в состоянии причинить [ ...] беспокойство, поэтому они разделили мозг и тело. У мозга не будет тела, которое он хочет заменить; у тела не будет мозга, чтобы желать хоть что-нибудь.

Корпорации смертны не более, чем роботы.

— Тебе никогда не хотелось стать человеком? — спросил Эндрю. Хирург мгновение помедлил с ответом, словно вопрос затерялся в его позитронных мозгах. — Я робот, сэр. — Но человеком быть лучше? — Лучше, сэр, быть более опытным хирургом. Я не могу стать таким, будучи человеком, зато могу стать усовершенствованным роботом. Мне было бы приятно стать усовершенствованным роботом.

Мистер Мартин, вам никогда не приходилось сталкиваться с кампанией политической ненависти, но поверьте, вы станете мишенью чернейшей клеветы, какой ни вы, ни я и вообразить не можем, но непременно найдутся люди, которые свято всему поверят.

Но они не способны смириться с бессмертием человека, поскольку мысль о их личной смерти переносима только потому, что это общая участь. Вот по какой причине они не хотят признать меня человеком.