Цитаты из книги Молодые львы

Вот она, моя система, так я проживу целый век. Просто нужно делать то же, что и все.

Можем ли мы сидеть здесь, с окаменевшими в подводной глубине сердцами, и думать, что наша воскресная молитва дойдет до бога, после того как всю неделю мы убивали невинных, сбрасывали бомбы на церкви и музеи, сжигали библиотеки и хоронили детей и матерей под обломками железа и бетона, этого самого отвратительного порождения нашего века?

Армия в конечном счете - это не что иное, как произведение численности на качество командиров.

... какая глубокая пропасть отделяет реальный мир от мира в представлении женщины.

Случай - единственный закон жизни.

Все угнетают слабых - негров, мормонов, нудистов, нелюбимых женщин, чтобы как-то вознаградить себя за собственные неприятности.

Я предчувствую, что через пять лет после окончания войны все мы, возможно, будем с сожалением вспоминать каждую пулю, которая нас миновала.

Майкл понимал, насколько банальны все его рассуждения об этом фатальном "если бы", но нельзя было не думать о нём, нельзя было не думать о воле случая, который спасает нам жизнь, чтобы завтра снова поставить нас перед лицом следующего "если бы".

Человек плюс его намерения равны случаю.

Женитьба? Что есть женитьба, как не вынужденное признание некоторой частью человечества того факта, что мужчины и женщины понятия не имеют, как им ужиться друг с другом в одном мире.

«О боже, — сокрушался про себя Льюис, — армия делает людей идиотами. Я никогда не вел бы себя так скверно, если бы на мне было штатское платье».

Богатые более чувствительны к катастрофам, чем остальные люди. Им есть что терять, а потому они быстрее впадают в панику. Бедняку и в голову не придет покинуть Западное побережье только потому, что где-то в Тихом океане началась война. И причина не в патриотизме и не в готовности встретить врага лицом к лицу. У бедняка просто нет денег на переезд.

Леандр ради девушки переплыл Геллеспонт, но ему не нужно было провожать ее по вечерам домой и ждать по двадцать пять минут на станции метро "ДеКэлб-авеню" среди мусорных урн и объявлений, запрещающих плевать и курить.

Как и всякому робкому молодому человеку, чьи взгляды на жизнь формировались в библиотеках, знающему о любви только из сборников стихов, которые он таскал в карманах пальто, Ною казалось невозможным представить Изольду в пригородном поезде или Беатриче в кафетерии-автомате.

Такова вся его жизнь. Нелепый гротеск, в котором есть, однако, что-то трагическое.

Многие люди имеют десятки друзей. Они заводят их легко и держатся за них. Я не такой. Я сам виноват и хорошо это понимаю. Во мне нет ничего такого, что привлекало бы людей...

Война, это беспорядочное нагромождение противоречивых элементов...

Есть друзья и есть враги - среднего не бывает. Одних любят, других убивают. Любое иное отношение - это политика, коррупция, слабость, и за все это в конце концов приходится расплачиваться.

От каждого вновь захваченного города, который на картах и в передачах Би-би-си олицетворял собою очередную победу, веяло одним и тем же сладковатым запахом гниения, никак не вязавшимся с представлением о победе.