Рассказ "Лигейя" был опубликован 18 сентября 1838 года в журнале "The American Museum of Science, Literature and the Arts" ("Американский музей науки, литературы и искусства"). Сам Эдгар По считал его лучшим из всех своих произведений и получил гонорар 10 долларов. Из биографии Лигейи, упомянутой в начале рассказа, нам толком ничего неизвестно, кроме того, что Рассказчик однажды повстречал её где-то на берегу Рейна (то ли в Австрии, то ли в Германии): «И ради спасения души я не в силах вспомнить, как, когда и даже где именно я впервые повстречал леди Лигейю. С тех пор прошло много лет, и память моя ослабла от многих страданий» . К тому же, Рассказчик даже не упоминает её фамилии и совершенно не помнит её семьи. Главная героиня произведения из уст Рассказчика предстаёт перед нами в различных вариациях:
1. Это не столько дама викторианской эпохи, сколько возвышенное создание. Описывая внешний облик и красоту Лигейи, неназванный Рассказчик - её муж, прибегает к образцам из глубокой Античности и цитируя при этом эссе "О красоте" 1625 года Фрэнсиса Бэкона: "нет утонченной красоты без некой необычности в пропорциях". Разница лишь в том, что в оригинале Бэкон писал о совершенной красоте, ведь именно такой безымянный Рассказчик и воспринимал свою Лигейю. При жизни она была высокой и тонкой, с пышными волосами цвета воронова крыла, бледной кожей лица, безупречным высоким лбом и тонко очерченным носом. И только глаза Лигейи - "звезды близнецы, огромные, чёрные и пылающие". Подобно тому, как в рассказе "Береника" главный герой Эгей был зациклен на белых зубах своей кузины, которые остались нетленными после жуткой, похожей на онкологию, болезни девушки и её смерти и процессов разложения, так и влюблённый в Лигейю Рассказчик целиком и полностью концентрируется на ее глазах. И это - ещё один символ повествования. Так, если зубы символизируют смертность, то глаза символизируют сущность человеческой личности, которую невозможно отделить от тела. Подобное мы видим в рассказах "Сердце-обличитель" и "Черный кот", где именно взгляд жертв вынуждает преступников сказать властям правду.
Темные глаза часто ассоциируются с проницательностью и глубоким духовным осознанием. Физическая красота Лигейи описывается в рассказе как почти сверхъестественная. Ее пленительная внешность символизирует идеализированную и недостижимую форму красоты. Это также служит отражением сильной и идеализированной любви рассказчика к ней.
2. Рассказчик представляет себе Лигейю как чрезвычайно эрудированную и начитанную особу, подобно Морелле из одноимённого рассказа. И действительно, обе девушки описаны мудрыми, причем их интеллект выходит за рамки обычного, добавляя к их характеру дополнительный слой загадочности. Особое внимание в рассказе уделяется философским аспектам, из-за которых мужские персонажи в обоих рассказах ("Морелла" и "Лигейя") вынуждены страдать всю жизнь, ибо тотальное погружение дам в область философии и "запретных знаний" нередко оборачивается против их супругов. Женский персонаж рассказа, как и героиня "Мореллы", имеет одну важную особенность - Лигейя говорит с мужем исключительно тихим музыкальным голосом. И если муж Мореллы содрогается от этих звуков, муж Лигейи реагирует на это совершенно спокойно. Но это - отнюдь не единственное сходство с Мореллой: Лигейя также поражает мужа своими познаниями физических и математических наук, классических языков и самое главное - в области метафизики.
Современному читателю Эдгара По философские размышления автора будут не совсем понятны, однако в 19 и 20-м веках тема метафизики, как и обретения бессмертной души Морской девой, была на пике популярности. Что имел в виду Эдгар По, когда упомянул метафизику в своем рассказе? Это, как правило, исследование независимых от разума особенностей реальности, ее функции и значение в оригинале сложны и несколько размыты, а вот характеристики менялись с течением времени. Темы поднимаемые в метафизике - существование и категории бытия, причинность и следствие, пространство и время (как отношения между объектами), личностная идентичность....Последнее также роднит "Лигейю" с "Мореллой" - Эдгар По исследует в обоих рассказах личность человека после его смерти, как она возникает и исчезает ли вообще с процессами разложения бренного тела.
В современный период 20-го века сфера метафизики была расширена и теперь охватывает такие темы, как различие между разумом и телом и свободой воли. Последнее зашифровано во вступительном эпиграфе к "Лигейе", который повторяется в основной части рассказа и приписывается Джозефу Глэнвиллу - английскому священнику и философу, автору трактата "Тщета догматики" 1661, который мы знаем из перевода произведения на русский язык И. Гуровой:
"И в этом – воля, не ведающая смерти. Кто постигнет тайны воли во всей мощи ее? Ибо Бог – не что как воля величайшая, проникающая все сущее самой природой своего предназначения. Ни ангелам, ни смерти не предает себя всецело человек, кроме как через бессилие слабой воли своей".
Концепция силы воли неразрывно связана с воскрешением Лигейи в финале рассказа, которое Эдгар По опровергает лично в своих письмах. Способность героини вернуться после смерти объясняется ее сильной волей и непреодолимым желанием жить. Ее сила символизирует необыкновенную силу, которой может обладать человеческая воля, выходящую за пределы физического существования. Сама Лигейя, отличающаяся огромным интеллектом и непреклонной волей, символизирует человеческую решимость и интеллектуальное мастерство. Ненасытное стремление Лигейи к знаниям и непоколебимость будут символизировать человеческую способность преодолевать ограничения. Ее интеллектуальные поиски углубляются в тайное и таинственное, предполагая, что человеческий разум может исследовать сферы, выходящие за рамки обычного понимания. Символизм здесь подразумевает, что стремление к знаниям может привести к глубокому переживанию мистического и неизведанного. Воскрешение Лигейи, ее возвращение из смерти, служит мощным символом триумфа воли над смертностью.
К сожалению, исследователи творчества Эдгара По не нашли данное высказывание в дошедших до нас работах Гленвилла и пришли к выводу, что писатель просто сфабриковал цитату, чтобы вызвать у читателей того времени определённые ассоциации с верой Джозефа Гленвилла в колдовство. Далее, по сюжету рассказа после неопределенного промежутка времени Лигейя внезапно заболевает странной болезнью (предположительно, лихорадкой или туберкулёзом), внутренне страстно борется с "угрюмым Азраилом" - Ангелом в исламе, служившим метафорой смерти человека, и в конечном итоге умирает. Однако, перед смертью властным мановением подзывает к себе и просит мужа прочитать стихотворение "Червь-завоеватель/Победитель" (ориг. на английском языке - "The Conqueror Worm")- поэма о неизбежности смерти, якобы написанное ею же самой. Примечательно, что в оригинале "Лигейи" 1838 года этого произведения вовсе нет. Впервые "Червь - победитель" был опубликован отдельно от рассказа в журнале Graham's Magazine в 1843 году, однако позже стихотворение всё же было включено в последнюю редакцию текста уже в 1845 году. В первоисточнике же 1838 года, который я нашла исключительно на английском языке, Рассказчик искренне переживает за свою жену, борется вместе с ней и уже глядя на безжизненное тело, сам лично цитирует Гленвилла:
"Долгие часы, удерживая мою руку, она изливала передо мной излияния сердца, чья более чем страстная преданность равнялась идолопоклонству. Чем я заслужил такое благословение от таких признаний? Скажу только, что в более чем женственной преданности Лигейи любви, увы, все незаслуженно, все недостойно даровано. В конце концов я понял причину ее тоски, с таким диким и искренним желанием жизни, которая теперь так стремительно угасала. Именно эту дикую тоску, эту неистовую интенсивность стремления к жизни я не в силах излить, не могу выразить словами. Мне кажется, я снова вижу ужасающую борьбу ее возвышенной, ее почти идеализированной натуры с мощью, ужасом и величием великой Тени. Но она погибла. Великан поддастся власти более суровой. И, глядя на труп, я подумал о диком проходе в Джозефе Гланвилле: «В нем лежит воля, которая не умирает. Кто знает тайны воли с ее силой? Ибо Бог — это всего лишь великая воля, пронизывающая все вещи по природе своей направленности. Человек не отдает себя ни ангелам, ни смерти полностью , кроме как из-за слабости своей слабой воли».
Эдгар По, "Лигейя", издание 1838 года
Заметим также, что в стихотворении "Червь - Победитель", напечатанном Эдгаром По в журнале Гретхэма в 1843 году на английском языке, присутствует слово "evermore", которое позже превратилось в "nevermore" в знаменитом стихотворении "Ворон" в 1845 году. В стихотворении, по-видимому, подразумевается, что человеческая жизнь - это безумная глупость, заканчивающаяся ужасной смертью, Вселенная управляется темными силами, которые человек не может понять, и единственные сверхъестественные силы, которые могут помочь, - это бессильные зрители, которые могут только подтвердить трагедию сцены. И здесь указана ещё и библейская отсылка на "Книгу Иова", где Бог Яхве наравне с Сатаной испытывают веру праведника Иова, отнимая у него здоровье, богатство и семью. За этим свысока наблюдают Ангелы, а вот сам человек не в силах противостоять и повлиять на ход событий. Также стоит принять во внимание и то, что биологические родители Эдгара По при жизни были актерами, и посему в стихотворении повсюду используются театральные метафоры, чтобы описать человеческую жизнь на универсальном уровне.
Героиня Лигейя не просто бредит в лихорадке перед смертью, а обращается к Богу, сокрушается о том, что смерть - это конец всему, говорит о страхе, олицетворенном в "кроваво-красном существе", которое ни разу не будет побеждено. Включение стихотворения автором, видимо, является иронией на нравы общества середины 19 века, когда было принято подчеркивать святость смерти и красоту умирания (вспомните персонажа Чарльза Диккенса - Маленького Джонни в "Нашем общем друге" или смерть Хелен Бернс в "Джейн Эйр" Шарлотты Бронте). Отходя ко смертному одру, уже сама Лигейя по сюжету цитирует Джозефа Гленвилла, строки которого являются также эпиграфом к рассказу: "Ни ангелам, ни смерти не предаёт себя всецело человек, как через бессилие слабой воли своей".
Во всех без исключения версиях произведения убитый горем Рассказчик не в силах вынести одиночества и запустения своего жилища в тусклом и ветшающем городе у Рейна. По его словам, у безымянного героя "не было недостатка в том, что в мире называют богатством — Лигейя принесла гораздо больше, чем обычно выпадает на долю смертных". Погружённый в тяжёлую депрессию персонаж пытается отвлечься от горя и после бесцельных блужданий по миру и траты огромного состояния покупает и перестраивает аббатство где-то в Англии. Там он вскоре вступает в брак без любви с "белокурой и голубоглазой Леди Ровеной Тревеньон из Тремейна". Стоит сказать, что Тремейн - это не вымышленная локация, а вполне реально существующая по сей день английская деревушка.
И здесь подчеркивается чёткий контраст между обеими женскими фигурами. Черноокая и темноволосая (цвета воронова крыла) Лигейя для Рассказчика не просто реальная девушка, а воплощение нечто возвышенного, прекрасного и мимолётного. Она - его Муза, мечта и идеал. А блондинка Ровена не обладала качествами Лигейи и не смогла в полной мере заменить ему жену. Также Эдгар По показывает читателям своего времени и иную двойственность повествования: эфемерной природой жизни и потенциальным существованием души после смерти, интеллектуальной глубиной первой и поверхностной физической красотой последней, противопоставление света и тьмы (как символа смерти, а не стереотипного зла), стойкость Лигейи и уязвимость Ровены, размытую грань между реальным миром и галлюцинациями Рассказчика, вызванными опиумом. Контрасты и двойственность «Лигейи» придают повествованию готическую и загадочную атмосферу, приглашая читателей задуматься о сложности человеческой натуры, сверхъестественном и загадочных аспектах существования.
Также история исследует смертность через смерть Лигейи и Ровены, но сверхъестественные события бросают вызов окончательности смерти, привнося в рассказ потусторонний аспект, который выходит за рамки земных ограничений. Неудивительно, что после нескольких дней медового месяца Рассказчику Ровена Тремейон оказалась, мягко говоря, неприятна. Девушка избегала мужа и страшилась его свирепого нрава, Рассказчику это только доставляло удовольствие, и он сам признаётся читателям, что не просто не испытывает к ней любви, а люто ненавидит "исполненной отвращения ненавистью, свойственной более демонам, нежели человеку". И при этом подчеркивает, что он лично вступил в брак "в минуту душевного отчуждения", то есть как бычок на верёвочке или аркане простыми словами, ну а несчастная Ровена тоже не обладала свободой воли - её обручили с ним "надменные родичи", которые "позволили из-за жажды золота переступить порог столь украшенного покоя любимой дочери"! То есть - состоялся чистейший брак по расчёту. Сам же персонаж ввиду отсутствия грамотного психолога в те времена в конечном итоге послал Ровену подальше и пристрастился к опиуму, подобно Родерику Ашеру, то и дело предаваясь сладостным воспоминаниям об умершей супруге, постепенно сходя с ума. При этом понимая, что поступает неправильно и в высшей степени глупо:
"Я обычно был скован железными кандалами этого зелья и громко призывал ее имя посреди ночного безмолвия или днём среди тенистых лесных лощин и по долинам, как будто диким рвением, торжественной страстью, всепоглощающей силой и снедающим пламенем моей тоски по ушедшей я мог возвратить Лигейю на путь, который она навеки покинула на земле".
Эдгар По, "Лигейя"
На втором месяце брака уже сама Ровена Тремейон, судьба которой до совершения Таинства Венчания с Рассказчиком так и осталась читателям неизвестной, внезапно начинает страдать от обострения тревоги и лихорадки. Однажды вечером, когда она уже готова упасть в обморок, Рассказчик, ранее не питавший к ней никаких светлых чувств, внезапно ухаживает за ней и даже наливает ей бокал вина. В этот момент возникает множество вопросов: что им движет в этот момент? Почему персонаж совершает столь нелогичный поступок? Он заботится о Ровене искренне или так, для виду? Разве аристократ даже по меркам 19-го века не мог просто взять и преисполниться тотальным безразличием к столь ненавистной пассии? А раз он ухаживал за ней, значит таки беспокоился, не под дулом пистолета же его заставили это сделать! И была ли Ровена действительно ему столь ненавистна? Иль он был с новой супругой во время ее недуга для того, чтоб в глазах других показать себя хорошим и заботливым мужем? И зачем тогда вообще Рассказчик женился, если не любил Ровену и не мог забыть первую любовь? И почему в покоях находятся только они двое, и никто не позвал лекаря в близлежащем переулке? К сожалению, автор не даст читателю никаких ответов на все эти вопросы, оставив историю отношений Ровены и Рассказчика за кадром повествования. К тому же, автор дал понять, что неназванный Рассказчик с самого начала истории погружен в глубокую печаль и отчаяние после смерти Лигейи. Его эмоциональное состояние становится центральным аспектом повествования, влияя на его восприятие и действия. Это безутешное горе становится движущей силой его действий, в том числе его поспешной женитьбы на леди Ровене Треванион.
Важнее всего то, что одурманенный опиумом, он видит (или думает, что видит), как капли "блестящей жидкости рубинового цвета" падают в кубок девушки. Ее состояние быстро ухудшается, и через несколько дней она умирает, а ее тело заворачивают для погребения. Пока Рассказчик бодрствует всю ночь, он замечает, как на щеках Ровены на мгновение появляется румянец. Она неоднократно проявляет признаки оживления, прежде чем снова впасть в явную смерть. По мере того, как он пытается реанимировать, пробуждения становятся все более сильными, но рецидивы более окончательными. Когда наступает рассвет, и Рассказчик сидит, эмоционально истощенный ночной борьбой, закутанное тело снова оживает, встает и выходит на середину комнаты. Измученный и утомлённый персонаж, не ведающий ни сна, ни отдыха, терзаемый сомнениями, в ужасе дотрагивается до фигуры, покрытой саваном, повязки на ее голове спадают, открывая массу черных, как вороново крыло волос и темные глаза, что заставило его опешить и отпрянуть назад:
"Я мог бы предположить, что Ровена действительно полностью стряхнула с себя оковы Смерти. Я мог бы, по крайней мере, уже не сомневаться, когда, поднявшись с постели, шатаясь, слабыми шагами, с закрытыми глазами и с растерянным видом, словно во сне, леди Тремейн стояла передо мной телесно и осязаемо. Я не дрожал — я не шевелился — ибо толпа невыразимых фантазий, связанных с воздухом, поведением фигуры, торопливо проносившейся в моем мозгу, посылала пурпурную кровь потоками от висков к сердцу. Я не пошевелился, но посмотрел на нее, которая была передо мной. В мыслях моих был безумный беспорядок — смятение неутолимое. Отшатнувшись от моего прикосновения, она откинула размотанную ужасную ткань на голове, и оттуда хлынули и заструились в стремительном потоке огромные массы длинных и растрепанных волос. Они были черней вороновых крыл полуночи! И вот медленно отверзлись очи фигуры, стоявшей предо мною. «Вот, по крайней мере в этом, — пронзительно вскрикнул я, — не могу ли я никогда не ошибиться — это черные, томные, огромные, пылающие и дикие глаза моей потерянной возлюбленной... леди... ЛЕДИ ЛИГЕЙИ!".
Эдгар По, "Лигейя"
В этом отрывке мы видим, что Ровена в конечном итоге превращается и перевоплощается в леди Лигейю, хотя позже сам автор опровергает идею реинкарнации неупокоенного духа. Похожий сюжет мы видим и в "Морелле", где перевоплощение одного женского персонажа в другой описывается более подробно. Исследователи творчества Эдгара По полагают, что героини рассказа - Лигейя и Ровена - служат эстетическими противоположностями: Лигейя черноволосая из города Рейна, в то время как Ровена (предположительно названная в честь персонажа "Айвенго" Вальтера Скотта)- англосаксонская блондинка. Это противопоставление героинь, предположительно, подразумевает контраст между немецким и английским романтизмом. То, что сама Лигейя служила Рассказчику наставником в области познания в «метафизических исследований», передавая «мудрость, слишком божественно драгоценную, чтобы ее нельзя было запретить!», дает нам основания предположить, что ее познания в мистицизме в сочетании с сильным стремлением к жизни, возможно, привели к ее возрождению.
Однако, стихотворение "Червь - победитель", включенное позже в рассказ, играет важную символическую роль. По сюжету, произведение написано самой Лигейей, зарекомендовавшей себя талантливой поэтессой, хотя на самом деле в час ее кончины "Червя - Победителя" читает именно Рассказчик, ее муж. Поскольку это подчеркивает окончательность смерти, оно ставит под сомнение воскрешение Лигейи в этой истории. То, что для описания внешности Лигейи автор прибегнул именно к образцам Античности, да и само имя героини было позаимствовано из греческих мифов, сам Рассказчик при жизни ею восхищался, боготворил и едва ли не дошёл до безумного идолопоклонства, есть предположение, что Лигейя - это вовсе не земная девушка, а Сирена, которая обворожила главного героя и морально погубила его, к тому же обладала "нежной музыкой тихого сладкозвучного голоса".
И снова мы приходим к выводу о том, что Эдгар По, возможно, вдохновился античными трудами, черпая из них как описания облика и личности своей героини, так и её имя. Сирена Лигейя (её имя с греческого как раз и переводится, как "ясноголосая") впервые упоминается эллинистическим поэтом Ликофронтом в его поэме «Александра». Затем Лигейя становится главным персонажем либретто Россетти 1869 года "Гибель сирен", в котором ее привычный образ несколько переосмысливается как типаж роковой женщины и опасной красоты. И, наконец, Сирена Лигейя появляется на картине мелом Данте Габриэля Россетти в 1873 году. Исходя из вышесказанного, можно сказать, что прекрасной даме вовсе не обязательно быть мифической морской девой или птицей с женской головой, поющей сладкозвучно, чтобы извести мужчину и загнать в могилу его самого или его пассию. Однако, все ли столь просто и однозначно, как кажется на первый взгляд?
Сам же Рассказчик полагается на Лигейю, как на ребенка, глядя на нее с "детской уверенностью". После ее смерти он превратился в "ребенка, бредущего ощупью во тьме" с "детской извращенностью". Биограф Эдгара По, Кеннет Сильверман, отмечает, что, несмотря на эту зависимость от нее, Рассказчик испытывает одновременное неистовое желание предать Лигейю полному забвению, возможно, из-за чего он не может любить Ровену. Это желание забыть проявляется в его неспособности вспомнить фамилию Лигейи. Однако, история говорит нам об обратном, что Рассказчик вообще никогда не знал ее фамилии. Учитывая, что если Ровена действительно превратилась в мертвую Лигейю, то об этом свидетельствуют только слова Рассказчика, оставляющие место для сомнений в ее достоверности. Рассказчик уже зарекомендовал себя как опиумный наркоман, что делает его ненадежным.
Так, в начале повествования он описывает красоту Лигейи как "сияние опиумного сна". Он также говорит нам, что "в волнении моих опиумных снов я громко звал ее по имени, во время ночной тиши... как будто... Я мог бы вернуть ее на тот путь, который она покинула... на земле". Это может быть истолковано исследователями творчества Эдгара По как доказательство того, что возвращение Лигейи было не более чем вызванной наркотиками галлюцинацией. Поэтому было ли это действительно возвращение с того света неупокоенной души возлюбленной рассказчика или лишь плод его больных фантазий, до сих пор остаётся загадкой. Однако, если возвращение Лигейи из смерти является буквальным, это, по-видимому, проистекает из ее утверждения, что человек умирает только по слабой воле. Таким образом, это подразумевает, что сильная воля может сохранить кому-то жизнь. Но все же неясно, является ли воля Лигейи или воля ее мужа тем, что возвращает Лигейю из мертвых. Эдгар По также писал, что он должен был вернуть одержимую Лигейей Ровену к ее истинному "я", чтобы похоронить несчастную девушку: "телесные изменения постепенно исчезли". Однако, в последующем письме он отказался от этого заявления.
Жестокость Лигейи заключается в том, что она вернулась с того света, благодаря душевным терзаниям супруга и устранила свою соперницу, отравив её. Хотя, вполне возможно, что никакой мистики в том не было, учитывая пристрастие мужского персонажа к опиуму. Таким образом, судьба несчастной девушки была предопределена. И разве можно назвать это любовью, если ради неё было необходимо кого-то убить?! Рассказчик, судя по всему, был эгоистом, возведшим Лигейю в ранг идола, и за это почему-то он сам не поплатился ни разу.
Были некоторые споры о том, что По, возможно, задумывал "Лигейю" как сатиру на готическую фантастику. У произведения "Лигейи" есть аж четыре экранизации. Смогли ли режиссёры правильно понять суть и донести до зрителя главную мысль, заложенную в произведении Эдгара По? По большому счету, Лигейя - весьма неоднозначный и загадочный женский персонаж рассказа, образ которой нельзя трактовать столь буквально и стереотипно. Так, Режиссёр Роджер Корман увидел в возлюбленной Рассказчика (в экранизации 1960-х годов названного Вэрденом Феллом) не мудрую, начитанную и прекрасную деву античных времен, а обычную ведьму, которая постоянно держала беднягу под гипнозом и прокачала навыки оборотня, вселившись в черную кошку. Личность Лигейи была показана настолько зловещей, что даже местные религиозные власти в самом начале фильма обвиняют даму в святотатстве и настроены категорически против того, чтобы она была погребена с миром возле руин аббатства.
В экранизации 2009 года со схожим названием "Гробница" Лигейя предстает уже в качестве вампира, который питается не кровью, а человеческими душами, чтобы обрести бессмертие. В кино действуют иные жанры, нежели в литературе. Произведение Эдгара По в итоге сократили, чтоб не растягивать хронометраж, убрали философию, взяли только сюжетную канву, а подспудный смысл, "второе дно" рассказа так и осталось в оригинале: ведь метафизику непросвещённый простой обыватель вряд ли поймёт, а вот ужасы зрителям "заходят на ура". Да и спрос на мистику также имеется. Но самой близкой к первоисточнику есть экранизация 2022 года, где Рассказчика превратили в художника вроде Пикассо из рассказа "В смерти - жизнь", а Лигейю - выступающую в театре оперную певицу.
Это история любви. Любви всепоглощающей и страстной. Каждая строчка рассказа пропитана этим чувством, испытываемым главным героем к своей умершей возлюбленной и жене. А какие признания и поэтические сравнения!
17 понравилось
