Цитаты из книги Сельский врач

- Быть может, надо насладиться свободой, чтобы понять, какая это ценность.

- Я-то самолично видел в Париже вокруг Наполеона 11 королей и толпу принцев, прямо лучи вокруг солнца.

- Недостаточно быть просто честным человеком, надо еще показать это, общество живет не только нравственными понятиями: чтобы существовать, оно должно действовать сообразно этим понятиям.

- Гостеприимство представляется мне добродетелью, счастьем и роскошью, но под каким бы углом зрения вы его ни рассматривали, даже если оно основано на корыстных соображениях, разве не должно окружать гостя и друга радушием и ласкою?

- Знания даются дорогой ценой.

- С виду он простак, даже невежда, но становится мудрецом, едва дело коснется его выгоды.

— Я не читал ни одной реляции о войнах Магомета, посему не могу судить о его военных способностях, но если б вам привелось наблюдать военную тактику императора во время французской кампании, вы бы просто сочли его богом. Да и разбили его при Ватерлоо лишь оттого, что он больше, чем человек, — тяжел он был для земли, и земля разверзлась под ним, вот и все.

- Ведь сказать что-нибудь полезное не более утомительно, чем болтать вздор.

- Раз ты позволил одурачить себя, значит, выказал слабость. Управляет лишь сила.

- Гениальность порождается душевным складом, а не познаниями.

- Человек разрушающий и человек созидающий — вот два полюса воли.

- К сожалению, правительство не просветишь, и меньше всех способно просветиться правительство, воображающее, что оно распространяет просвещение.

Женеста никогда не видел такого убожества, такой бедности даже в России, где крестьянские избы напоминали землянки.

Как не уверовать в высшие предначертания провидения, глядя на женщину, которая, став матерью брошенным детям, как стал человеком Христос, подбирала колосья, мучилась, должала, обсчитывала себя и не желала признаваться, что нищает, выполняя долг материнства.

Солдат лучше других оценит величие в деревянных башмаках, Евангелие в отрепьях.

Стоило ему охватить взглядом долину, раскинувшуюся перед ним, как он невольно начинал думать о том, какое горе поразило весь кантон и как стало здесь пусто после смерти одного лишь человека (господина Бенаси).

Есть такие люди — живут в грязи, а умирают в золоте.

- Ведь добро это — плод угрызений совести.

- Зенон и его последователи, проповедовавшие более высокую мораль, более строгое отношение к долгу, чем эпикурейцы, в иных случаях предписывали стоику самоубийство.

- Я считал, что самоубийство — это последняя стадия духовного недуга, как естественная смерть — завершение недуга телесного; но жизнь духовная подчиняется особым законам человеческой воли, и, чтобы пресечь свою жизнь, нужно согласие разума: значит, убивает мысль, а не пистолет.