Отзывы о книге Захар Воробьёв

«Он был рыжевато-рус, бородат и настолько выше, крупнее обыкновенных людей, что его можно было показывать. Он и сам чувствовал себя принадлежащим к какой-то иной породе, чем прочие люди, и отчасти так, как взрослый среди детей, держаться с которыми приходится, однако, на равной ноге.» «Здоров на редкость. Сложен отлично.» Имел совершенно здоровые, «чудесные молодые зубы». Носил с собой на поясе медный гребень и медную копаушку (комментатор Бабореко не поясняет, что это, стало быть, все должны знать). Он даже не курил, только нюхал табак, а в этом нет никакого вреда.

Не мог же Бунин не понимать, что он тут описывает былинного русского богатыря, кого-то вроде Святогора, который тоже ведь был больше других богатырей. Что-то вроде олицетворения России, российской мощи. И отчего умирает это чудо? Выпил на спор меньше, чем за час, четверть водки (это чуть больше трёх литров, обычному человеку, хоть и под закуску, доза смертельная), после чего добавил шагая по степи, ещё бутылку. Он даже не шатался на ходу, такой вот отменный вестибулярный аппарат у человека. И это в жару, не снимая полушубка и шапки! Именно так и пишет Бунин: «Зиму и лето не снимал он полушубка и шапки.» Это признак необыкновенно здорового организма с прекрасно настроенным метаболизмом, но никак не признак ума. А всего-то сорок лет мужику. Расцвет. «А всё-таки я пьян!» — думал он, чувствуя, как замирает и бьёт в голову сердце.» И с чего он это взял?! Вероятно, приходилось и раньше выпивать, и он называет опьянением ощущение повышенного давления. Других признаков опьянения природа ему в ощущениях не представила, он о них знает только из наблюдений за другими пьяницами. В рассказе он выпил не меньше 3,5 литров, и давление, судя по описанию работы его сердца и цвету лица было порядочно за 200. И сердце проиграло неравное сражение с переизбытком алкоголя в крови. Разорвалось.

А первопричина где? Бунин ничего не пишет об этом. Хотел человек «сделать что-нибудь из ряда вон выходящее», да ничего кроме спора на тему «выпьешь-не выпьешь» не подвернулось. Тут и вылезает на свет искомая первопричина — это не что иное, как глупость, дремучая дурь. Не это ли хотел сказать автор, выступая в роли «пророка в своём отечестве»? В смысле — что погибнет Русь от дури всенародной (в 1912 году запаха страшных перемен в российском воздухе уже трудно было не замечать)?

В комментарии (к тому 3 из белого шеститомника 1987 года) рассказ этот назван «благостным», и написано (автор комментария А. К. Бабореко, автор книги о Бунине, серия ЖЗЛ), что такое определение дал ему сам Иван Алексеевич*. Интересно, что он имел в виду? Какой смысл вкладывал в это понятие? Нормальный читатель, неплохо знакомый с предшествующей русской классикой, неужели подумает что-нибудь вроде — ну, да, разумеется, что же может быть благостнее — такую широкую, добрую душу на небо пригласили... А не подумает ли читатель, как, например, автор этой заметки, что это одно из самых трагических произведений русской литературы в короткой форме?

В комментарии Бабореко есть одно очень важное свидетельство.

Из письма В. Н. мужу 11 апреля 1912 года (из Москвы в Одессу): «Сейчас я получила вырезки из газет. Очень ругает тебя «Новое время». Кончается так: «От писаний наших венчанных лаврами изящных словесников становится не по себе». Это по поводу «Захара Воробьёва». Комментарий заканчивается следующей фразой — «Реакционная газета увидела в этом рассказе пасквиль на Россию.»

Получается, что моё мнение об этом рассказе в значительной степени совпало с мнением редакции «реакционной газеты». Просто они употребили более сильный и, на их взгляд, более точный термин — «пасквиль».

Горькому рассказ, наоборот, очень понравился — «это великолепно! Какие люди у нас бывают!» (из того же комментария — из письма Н. А. Пушешникова к Ю. А. Бунину**). Горькому был близок и понятен образ человека каким-либо образом насилующего собственное сердце.

Так не выдумал ли Бунин этого Захара Воробьёва?

В пользу такого предположения можно привести два сильных аргумента и один слабый. Первый из сильных — такой уникальный образец человека наверняка привлёк бы внимание цирковых менеджеров. Его соблазнили бы перспективой совершенно другой жизни, в которой были бы гастроли, в том числе зарубежные, жизнь в столице, большие деньги и, конечно, слава. С таким «медведем» не справился бы и сам Иван Поддубный. Прожить всю жизнь скромным крестьянином в глуши этот человек не смог бы, как говорится, просто по определению, потому, что этого не могло произойти никогда. А второй сильный аргумент это постоянно стоявшие в его глазах слёзы. Это остроумная находка Бунина, превращающая его героя в подобие ожившей слезоточивой иконы. Захар, а он и в самом деле добрый человек, как будто постоянно проливает слёзы при виде страданий окружающих его мелких людишек, слёзы и от жалости, и от бессилия — не может же он помочь всем.

Есть и ещё один довод (который слабый) — в письме к одному из своих друзей Бунин однажды признался, что он своих героев по большей части придумывал. Это весьма неожиданно было для меня, никогда бы такого о Бунине не подумал!

Всё это приводит в меня к заключению, что герой этого рассказа личность в реальности не существовавшая. Это фантдопущение нашего великого реалиста. С удовольствием ознакомился бы с доказательствами обратного.

*) Добавить к этому можно следующее. В открытке, отправленной друзьям 20 февраля 1912 года с о. Капри есть такие слова: [...] Живём по прежнему — в работе. Я написал ещё рассказ — развратный. [...]

Ниже примечание: За февраль, как сказано в дневнике В.Н., Бунин написал: «Игнат», «Захар Воробьёв».

(это из двухтомного издания «Устами Буниных. Дневники», Посев, 2005)

Понятно, что развратным назван рассказ «Игнат». О рассказе «Захар Воробьёв» — ничего.

В книге Бабореко «И. А. Бунин. Материалы для биографии» тоже ничего не удалось найти по поводу определения «благостный».

**) Н. Пушешников — племянник И. А. Бунина, переводчик с английского.

Ю. Бунин — старший брат писателя Юлий Алексеевич.

Вот что больше всего мне понравилось в написанном, так это русский язык, мастер словесности Иван Бунин, приятно обволакивает читателя своим слогом, позволяет вдохнуть какой-то исконной русской речи. В целом же этот небольшой рассказ не даст особой пищи для размышления, разве что напомнит "думай, прежде чем делать". Немного даже удивительно осознавать, что вышла такая повесть как "Мать" Горького еще в 1906 году, а в 1912 году писатель Бунин, еще до эмиграции, пишет вот такой рассказ, просто для красивого слога что ли. Первую русскую революцию он не одобрил, для него это была катастрофа, но спасибо хоть в Великую Отечественную все таки радовался нашей победе, а не поддерживал фашистов.

Вот как будто такие исторические события (1905г.) вообще не затронули ум писателя, и мы читаем про типичного русского мужика и где все по старинке. Что ж, каждому свое, в рассказе зато "фееричная" концовка, закономерная так сказать. Нам представлен Захар Воробьев, силен и здоров, отшагав за день кажись 40 верст, откушивает водочку на солнышке, не снимая любимой теплой одежды - полушубка и шапки. Он был склонен к старине, так написано в рассказе, так оно и ощущается. Во время потчевания Захар рассказывает собравшейся небольшой компании о суде, на котором он впервые побывал, и который кстати имел для него благоприятный исход. Рассказывает правда не то чтобы интересно, разыгрывает в лицах, но даже собутыльники слушали только из-за спора, а не из любопытства, настолько эта болтовня в них не вызывала интереса. Неудовлетворенный герой, которому не дали высказаться, решил еще свернуть в винное заведение по пути домой, где даже его сильный организм, все таки не выдерживает нагрузки.

По сути перед нами здоровый мужик который сам себя же гробит, исчерпывая свои силы до капли, только потому что ему то казалось что возможности его безграничны. Захару Воробьеву , хотелось какого то азарта, хотелось себя испытать, что он и сделал, только добился фатального эффекта. Может Бунин как бы говорит, хорош русский мужик и крепок, только дурак, возможно. Я слишком слабо знакома с его творчеством чтобы сделать однозначные выводы, но читать было нормально, не нудно, но и не захватывающе. Пейзаж в рассказе, представший перед глазами героя очень живописен, как картина написанная с любовью к родным местам и вниманием к деталям.

Нашла я это произведение в сборнике "Русский жестокий рассказ", составленный Владимиром Сорокиным, и в аннотации говориться что "авторы приоткрывают дверь в пространство иррационального, фиксируя момент, когда разум уступает место инстинкту..." Что ж, первый прочитанный рассказ очень подходит под описание, разумом герой не воспользовался.

Кто сказал, что все великие шахматисты холодны и расчётливы, а писатель Иван Алексеевич Бунин, так тот вообще, как "айсберг в океане" ? Неправда сие. В каждом живом существе нет-нет, а бьётся тук-тук, сердце. Само собой, что мы не всегда слышим это тук-тук, но тут уже наша вина. Почему я заговорил о шахматах ? Поясню. Друг с сайта КиноПоиск.ру, очень хороший и известный в своих кругах шахматист, предоставил возможность увидеть список своих любимых книг. И вот в этом списке и значился бунинский рассказ. Не долго думая, переворошив свой 4-х томник Ивана Алексеевича, обнаружил это достойное внимание произведение. Ах, какой рассказ ! Рассказ "Захар Воробьёв" о русском мужике-богатыре. Здоровый, мощный, как сказали бы сейчас "фактурный". Ну и без огненной воды опять же никуда. Вроде бы и прост сюжет. И с самого начала автор прописал концовку, а ить читаш и дух захватыват. Особенно, когда Захар нёс на закорках старушку. Столько мощи и силы мужицкой, удали и бесшабашности вкупе с добрым сердцем. Так и стоит рассказ перед глазами, как только что просмотренный фильм. Почему-то в школе изучают "Господин из Сан-Франциско", по крайней мере в мою юность. Нет, с господин из американского города тоже всё в порядке, но ежели немного развернуть кругозор, то ещё и не те откроются бунинские горизонты.