Цитаты из книги Марш одиноких

Советские вожди догадываются, что их называют бандитами. Они привыкли. Они даже чуточку этим гордятся. Им кажется, лучше быть сильным, чем добрым. Сильного уважают и боятся. А добрый — кому он нужен, спрашивается? Тем более что слабость издали неотличима от доброты...

Разумеется, есть люди, читавшие Платона и Фрейда, умеющие порассуждать о кварках и отличить сокола от пустельги, но при этом они замечательно сохранились, оставшись полными кретинами.

Короче, либо это временно,либо справедливо...

Есть, говорят, на Брайтоне тайный публичный дом. По мне, так уж лучше - явный. меньше риска, больше гигиены. Здесь это разрешается. Правда, лицензия дорогая...

Да и подонков хватает. В процентном отношении их здесь не меньше, чем дома. Только одеты получше. И то не всегда...

Рынок узкий, публика инертная. Колбаса идет лучше Набокова.

Все мы очень любим давать советы. Такое уж государство нас воспитало - советское.

Когда-нибудь Седых окажется в раю. И скажут ему апостолы: - Всем ты хорош, дядя Яша! А вот Серегу Довлатова не оценил...

Нужен был хороший бизнес-менеджер. Попросту говоря , администратор.

За эту идею вы получите год тюрьмы. За эту - два. За эту - четыре с конфискацией имущества. А за эту вас просто-напросто депортируют...

Таракан безобиден и по-своему элегантен. В нём есть стремительная пластика маленького гоночного автомобиля.

- Боже, как ты глуп! - хотелось выкрикнуть мне. - Как ты завидно и спасительно глуп...

В Ленинграде я жутко гордился Эрмитажем. Хотя не был там лет двадцать пять. А здесь горжусь Музеем современного искусства, Даже издали его не видел, а горжусь! Видимо, это и есть патриотизм - гордиться неизвестно чем...

Отношения у меня с дочкой прежние. Я, как и раньше, лишен всего того, что может ее покорить.

«космос есть - отсутствие, ничто»

Летом так просто казаться влюбленным. Зеленые теплые сумерки бродят под ветками. Они превращают каждое слово в таинственный и смутный знак…

Он перестал узнавать действительность. Все близкое, существенное, казавшееся делом его рук, представлялось теперь отдаленным, невнятным и малозначительным.

Улица, напоминающая черно-белый фотоснимок.

От ярких впечатлений лопаются кровеносные сосуды...

Когда-то я довольно много пил. И соответственно, болтался где попало. Из-за этого многие думали, что я общительный. Хотя стоило мне протрезветь — и общительности как не бывало.