Цитаты из книги Ремесло

Виля был чересчур одухотворённой личностью для простой работы.

... Похороны дохлой кошки за сараями ... Моя надгробная речь, вызвавшая слезы Жанны, дочери электромонтера... Я умею говорить, рассказывать...

Знаменитый писатель Раевский опубликовал новеллу из дореволюционной жизни. В ней была такая фраза: "Светлые локоны горничной выбивались из-под ее кружевного ф а р т у к а..."

Один издатель мне сказал: — Ты жил в Союзе и печатался на Западе. Мог легко угодить в тюрьму или психиатрическую больницу. В таких случаях западные газеты поднимают шум. Это способствует продаже твоей книги. А сейчас ты на воле. И в тюрьму при нынешнем образе жизни едва ли угодишь. Поэтому я откладываю издание твоей книги до лучших времен… Так и сказал — до лучших времен. Это значит, пока я не сяду в американскую тюрьму…

--  Вас не интересует перевод? Вы сможете показать его знакомым. (Как будто мои знакомые --  Хемингуэй  и Фолкнер. )

– Трагические основы красоты… «Остров Сахалин» Чехова… «Записки из мертвого дома»… Босяки… Максим Горький… «Кто живет без печали и гнева, тот не любит отчизны своей…» Нейфах (перебивает): – Кто это написал? Какой-нибудь московский диссидент? – Это стихи Некрасова! Нейфах: – Не думаю…

Я мечтал о человеческом равнодушии. О той глубокой безучастности, которая служит единственной формой неоспоримого признания.

Государство не обеднеет. У него можно красть до бесконечности…

Вообще, чем хуже люди говорят по-английски, тем доступнее мне их язык.

– А Бог тебя за это не покарает? – ехидно спрашивал Мокер. – Не думаю, – отвечал Лемкус, – маловероятно… Бог любит страждущих и неимущих. – А жуликов? – не унимался Мокер. – Взять у богатого – не грех, – реагировал Лемкус. – Вот и Ленин так думал…

— Не понимаю, что женщины находят в других женщинах, — сказала я доктору Нолан в тот же день. — Что ищет женщина в женщине такого, чего она не может найти в мужчине? Доктор Нолан ответила не сразу. — Нежность, — произнесла она наконец.

Я шел сквозь гул и крики. Я был часть толпы и все же ощущал себя посторонним.

Смелый, талантливый и расчетливый, Марамзин, я уверен, давно шел к намеченной цели. Его замечательную, несколько манерную прозу украшают внезапные оазисы ясности и чистоты: "Я свободы не прошу. Зачем мне свобода? Более того, у меня она, кажется, есть... "

Функционер – очень емкое слово. Занимая официальную должность, ты становишься человеком функции. Вырваться за диктуемые ею пределы невозможно без губительного скандала, функция подавляет тебя. В угоду функции твои представления незаметно искажаются. И ты уже не принадлежишь себе.

Караваев был только героем. К сожалению, это не профессия.

Я пробежал вашу статью. В ней упомянуты Толстой и Достоевский. Оказывается, вы читаете книги.

Дроздов был рабочим широкого профиля. <...> Кроме того, убирал помещение и бегал за водкой.