Цитаты из книги От войны до войны

только ненужный женщинам мужчина мог запихнуть все мировое зло в смеющегося красавца, которому не откажет ни одна из нас. А для женщины нет ничего страшнее иззавидовавшегося зануды.

– Запомните, юноша, – Рокэ поправил крагу. – Настоящее отчаяние не ходит под руку с болтовней. Тот, кто не хочет жить, умирает молча.

Ричард сел в кресло и задумался, стараясь представить, что сделал бы на его месте Ворон. Ворон, оказавшись на месте воробья, может многое, только воробью от этого не легче.

Если в доме спят и ругаются, значит, там нечего скрывать.

Глупо мерзнуть, когда можно согреться, глупо носить белье из деревенского полотна, ездить на плохих лошадях, разводить овец с короткой жесткой шерстью, пить кислое вино, и все только потому, что так делали предки.

Дорак любил повторять слова некоего древнего циника, заметившего, что отсутствие известий для умного человека заменяет сами известия.

– Эта стгана… – …несколько жестковата, но под хорошее вино…

Он ищет свою смерть, а находит чужую.

В мире есть счастье, доступное лишь тем, кто его недостоин.

– У тебя еще будут сражения, за которые тебе никто не скажет спасибо, – Алва улыбнулся, но как-то невесело, – и тогда ты вспомнишь Дараму и свою первую награду. И станет чуточку легче.

Во славу короля и Талига объявляю заседание Высокого Совета открытым.

«Что ж, исправить можно все, кроме конца света.»

«У меня вообще никого нет, но и меня нет ни у кого.»

«Не терплю, когда меня пугают загробными ужасами, особенно перед обедом.»

«– Потому что ночью на улицах опасно, – маршал посмотрел вино на свет и поставил бокал на каминную полку, – убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.»

«Все было правильно – сердце Прекрасной Дамы принадлежит Непобедимому Воину. Это закон, и это справедливо.»

«...настоящее отчаяние не ходит под руку с болтовней.»

«Такие или говорят очень много, или не говорят вовсе.»

«Безнадежных положений не бывает, – медленно покачал головой южанин, – есть безнадежные дураки и есть утратившие надежду.»

«Раньше в этой волне были акулы, а теперь… – Алва задумался, видимо перебирая в памяти морскую живность, – медуза. Такая, с бахромой…»