Цитаты из книги Где ты был, Адам?

Но он любил её вопреки всему, очень любил - и знал, что с этой женщиной он мог бы не только спать, но и говорить, говорить подолгу и часто, а как мало на свете женщин, с которыми можно не только спать, но и говорить обо всём.

...если ордена на груди и могут изменить человека, то скорее к худшему.

… человека ни к чему не принудишь, человека можно лишь уничтожить, смерть – вот единственное насилие, которое можно по-настоящему над ним учинить. Человека не принудишь остаться в живых, не заставишь любить; по настоящему властна над ним одна смерть.

Он кричал несколько секунд, ощутив вдруг, что умирать вовсе не так уж просто, громко кричал, пока снаряд не настиг его и, мертвым, бросил на порог родного дома. Древко флага переломилось, белое полотнище упало на Файнхальса и укрыло его.

Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

И всемирная бойня может задним числом пригодиться. Скажем, для того, чтобы доказать свое алиби перед лицом всевышнего. «Где ты был, Адам?» – «В окопах, господи, на войне…»

Теодор Хеккер, «Дневники и ночные раздумья», 31 Марта 1940 г.

На нее посмотреть было приятно, когда она стояла там, у зеленой шторы, и ее лицо ярко белело в полумраке Но, впрочем, это все издали. А подойдешь поближе – и от этой несет потом. Да и что с них взять, со здешних девок. Чтобы хорошо пахнуть и не потеть в такую жару, нужны деньги, а денег, естественно, у них нет.

Экая тарабарщина этот венгерский язык, ни одного знакомого слова – даже табак они называют как-то по-своему.

Сам Файнхальс в этот миг думал о том, что вот уже четыре года, как он воюет, четыре года, а в повестке, полученной им когда-то, говорилось лишь о военных сборах. Он и поехал на сборы, но тут внезапно началась война.

- К чему поцелуи? - еле слышно сказала она, грустно глядя на него. Ему казалось, что она вот-вот заплачет. - Я боюсь любви.

• Почему?
• Нет любви на свете. Любовь приходит лишь на миг.
• Судьба и свела нас на миг.

Шкала поклонов в ресторане была несложной – все зависело от бумажника да от суммы счета.

В германской армии было великое множество фельдфебелей – звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

В нашем добром прусском уставе есть пробел – в боевой подготовке не предусмотрено отступление. Вот и приходится осваивать его на практике.

«Всюду, где ступит война, поднимается бессмысленный шум».

- Вы как будто человек разумный, - сказал лейтенант. Файнхальс молчал.

• И, стало быть, понимаете, - продолжал лейтенант, откупоривая вторую бутылку, - что все это дерьмо. Все! Вся эта война!

а как мало на свете женщин, с которыми можно не только спать, но и говорить обо всем.

... он вдруг понял, что катание на качелях, без которого он до сих пор обходился, - весьма существенный элемент человеческого существования.

К тому же многие люди заблуждаются, считая, что блестящая побрякушка на груди или под воротником может изменить человека. Они, по-видимому, думают, что слюнтяй станет богатырем, а дурак сразу поумнеет, стоит только приколоть ему к мундиру орден, быть может даже заслуженный.

На самом же деле мужчин, по-настоящему умеющих пить, очень мало. Не часто встретишь людей, которые пьют так, что, глядя на них, залюбуешься. Даже во время войны такие мужчины редкость.