Цитаты из книги Воронята

«Воронята» хорошо владели искусством делать сразу несколько дел, если, конечно, все эти дела служили их интересам.

Так что мальчики из Эглайонби, посещавшие «Нино», были не просто учениками Эглайонби, но самыми-самыми Эглайонби из всех, кто имелся в этой школе. Шумными, нахальными, высокородными.

В «Нино» имелась лишь одна проблема, и она, по существу, была целиком и полностью связана с Эглайонби. Ресторан находился в шести кварталах от железных ворот кампуса Эглайонби, на самом краю исторического центра города. Это было самое привлекательное место в Генриетте. В других заведениях и телеэкраны были больше, но ни одно из них не воздействовало на воображение школьников с такой силой, как «Нино».

– Выздоравливай, – добродушно пожелал он, хотя Велк и слова не сказал о том, чтоб болеет. Голоса в голове Велка усилились до рева, но их тут же заглушила его собственная мысль. – Кажется, я понимаю, – вслух произнес он. Возможно, смерть была все же не напрасной.

Преподавать латынь мальчишкам из Эглайонби само по себе было адским трудом. А уж с похмелья – просто мучением.

– Это Ноа, – объявил Деклан. Сказал он это так, что Адам полностью утвердился в своем подозрении – «Завод Монмут» и обитавшие там школьники были для Деклана и Эшли пунктом на туристическом маршруте, одной из тем для предстоящего обеда.

– Деклан отлично знает, что Дик – это мой отец. А я – просто Ганси. Эшли выглядела скорее растерянной, нежели обрадованной знакомством. – Дик? – повторила она так, будто никогда не слышала такого имени, а знает только о вульгарном значении этого слова.

– Эшли, это Ганси, – сказал Деклан своим приятным бесстрастным голосом. Такой голос отлично подошел бы для того, чтобы сообщать о разрушениях, причиненных торнадо, и приближении холодного фронта. Рассуждать о побочных эффектах употребления виагры. Объяснять правила поведения в «Боинге-474», на котором нам сегодня предстоит лететь.

Их, Ганси, было двое – один, тот, который обитал в его шкуре, и второй, которого Ганси надевал по утрам, когда совал бумажник в задний карман брюк. Первый был подвижным и энергичным, без какого-либо, на слух Адама, ощутимого акцента, а второй излучал упрятанную до поры до времени силу и приветствовал людей с трудно уловимым, но величественным акцентом старых вирджинских состояний. Для Адама до сих пор оставалось загадкой, каким образом ему удается не видеть одновременно обе ипостаси Ганси.

Адам легонько постучал по затычке, торчавшей из правого уха Ганси, и тот сразу очнулся. – О, привет, – сказал он, вскочив на ноги. Как всегда, он воплощал собой всеамериканского героя войны, который был закодирован в его взъерошенных каштановых волосах, прищуренных от летнего солнца карих глазах, прямом носу, который ему любезно передали по наследству предки англосаксы. Все в его облике заставляло предполагать влиятельность, могущественность и крепкое рукопожатие.

Из множества разных коробок и фасадной краски Ганси соорудил посреди комнаты точный макет Генриетты высотой по колено, и сейчас трое гостей цепочкой шли по Мейн-стрит, направляясь к столу. Адам знал истину: эти дома были симптомом бессонницы Ганси. Каждая стена означала одну бессонную ночь.

Ганси сидел спиной к вошедшим за старым письменным столом, глядел в окно на восток и постукивал ручкой по столу. Перед ним лежал большой ежедневник, распухший от вклеенных вырезок, с листами, густо испещренными пометками. Адам не в первый раз поразился неопределенности возраста Ганси – не то старик в юношеском теле, не то юноша, ведущий старческую жизнь.

Подружка, стоявшая рядом с Декланом, вдруг прижала руки к груди тем неосознанным жестом, каким женщины часто реагируют на мужскую наготу. В этом случае нагим оказался не человек, а вещь: стоявшая посреди помещения кровать Ганси, которая представляла собой всего лишь пару кое-как застеленных матрасов на грубой железной раме. В этом полном отсутствии частной жизни ощущалось что-то интимное.

везде, везде находились книги. Не аккуратные стопки, которые интеллектуалы выкладывают для того, чтобы произвести впечатление на окружающих, а опасно неустойчивые горы, нагроможденные увлеченным исследователем. Далеко не все книги были на английском. Среди них имелись словари тех языков, на которых были написаны те ли иные труды. А рядом со всем этим валялись и иллюстрированные каталоги «Спортивные купальные костюмы».

– Может, стоит позвонить по телефону? – осведомился Деклан. Адам подергал ручку – замок оказался заперт, – а потом, прижимая ее коленом, немного приподнял дверь на петлях. Она сразу распахнулась. Подружка восхищенно пискнула, хотя секрет успешного взлома заключался не в силе Адама, а в том, что дверь была никудышная.

Чего у Деклана нельзя было отнять, так это расчетливости. Сегодня он нацелился на целомудрие Эшли, и поэтому все, что предстояло сделать этим вечером, было разложено по полочкам у него в мозгу, даже краткий визит на «Завод Монмут».