Цитаты из книги Воронята

Гэнси достал листья мяты из кармана, положил их в рот и наблюдал за знакомыми, извивающимися, словно змеи, дорогами Генриетты под ними. С воздуха они выглядели менее опасным, чем казались в Камаро.

Что такого в Блу? Адам не подозревал её, а он подозревал всех. Но опять же, он был явно увлечён. Это тоже для Гэнси было незнакомо.

Лицо Хелен перешло от каменного к очень каменному. Она сердито посмотрел на GPS. Гэнси не нравилось думать о том, сколько времени она потратила на поиски своей нестеклянной тарелки. Он не хотел видеть ни одну из женщин своей семьи разочарованной, это разрушит их совершенно идеальный ужин.

Лицо Хелен стало каменным.

— Я не хочу этого слышать. Ты ничего ей не приготовил.

— Я такого не говорил.

— Ты назвал это стеклянной посудой.

Он поинтересовался:

— А что я должен был сказать?

— Она не вся стеклянная. Та, что я ей нашла, нестеклянная.

— Значит, ей не понравится.

Мать Гэнси собирала редкие расписные тарелки с тем же пылом, с каким Гэнси собирал факты о Глендовере. Иногда ему было тяжело видеть очарование в тарелках, лишённых своей первоначальной цели, но коллекция его матери печаталась в журналах и была застрахована на большую сумму, чем его отец, ясно, что она не одинока в своей страсти.

— Ты иждивенец? — засмеялась его сестра. У Хелен был смех, как у мультипликационного персонажа: ха-ха-ха-ха! Это были пугающие звуки, которые заставляли мужчин ожидать возможного нападения. — Ты не был иждивенцем с четырёх лет. Ты сразу из детского сада дошёл до старика с квартирой-студией.

— Ты приготовил подарок маме на день рождения? — спросила Хелен.

— Да, — ответил Гэнси. — Себя.

Это не была настоящая угроза. Он бы не только не вытолкнул Хелен на такой высоте, но и не имел права летать без неё. Кроме того, по правде говоря, он был не очень хорош в полётах на вертолёте, несмотря на уроки. Ему, казалось, не хватало важной способности ориентироваться по вертикали так же хорошо, как и по горизонтали, что приводило к разногласиям с участием деревьев. Он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, очень хорошо пользовался параллельной парковкой.

Впереди Гэнси повернулся к пилоту, которым, к небольшому удивлению Блу, оказалась молодая женщина с впечатляющим, прямым носом, красиво завязанными каштановыми волосами, свободные пряди которых придерживали наушники. Казалось, она находила близость Блу и Адама гораздо интереснее, чем Гэнси.

Пилот крикнула Гэнси:

— Ты не собираешься представить нас, Дик?

Гэнси сморщился.

— Блу, — сказал он. — Я хотел бы познакомить тебя с моей сестрой, Хелен.

Адам наклонился к ней, как будто собирался что-то сказать, но, в конечном счете, только покачал головой, улыбаясь, словно Гэнси был шуткой, которую слишком сложно объяснять.

Несколькими минутами позже, когда Гэнси забрался на переднее сидение рядом с пилотом, она увидела, что он ухмылялся, несдержанно и невероятно взволнованно, в предвкушении дороги, куда бы она ни вела. Это было совсем не его предыдущее безупречное поведение. Это была какая-то личная радость, вызванная участием во всём этом, вертолётом, и потому она тоже была в восторге.

Внутри вертолета были места для трёх пассажиров сзади на скамье и одно практичное место рядом с пилотом. Интерьер имел сходство с задним сидением действительно большого автомобиля, если бы ремни безопасности не были снабжены пятью отверстиями для застёжек, как будто они из иксобразных перехватчиков. Блу не нравилось думать, почему пассажирам надо было закреплять себя так надежно, возможно, ожидалось, что людей может просто бросить в стену.

Она почувствовала, что он взял её за руку. Его ладонь была потной. Он и впрямь ненавидел летать.

У двери вертолёта Гэнси обернулся на них, его улыбка уже не выглядела такой простой, когда он заметил их сжатые руки.

— Я ненавижу это, — крикнул Адам Гэнси. Его щёки были красными.

— Я знаю, — крикнул Гэнси в ответ.

Прошла минута, а они всё не двигались. Ей нужно было сообщить ему, что он не мог её поцеловать – на случай, если он и был её истинной любовью – но как она могла? Как она могла сказать такое парню, даже не зная, захочет ли он вообще её целовать?

Блу внезапно занервничала. Нет, ей точно не было страшно. Просто она не успела морально подготовиться к тому, чтобы оторваться от земли в компании воронят, когда проснулась утром. Вертолёт, при всём своём шуме и размере, выглядел не вполне надежно, чтобы доверить ему свою жизнь, а парни казались незнакомцами. Теперь она почувствовала, что действительно ослушалась Мору.

— Эта штука безопасна?

— Безопасна, как жизнь

— Эта штука безопасна?

— Безопасна, как жизнь, — ответил Гэнси. — Адам, мы отстаем от графика! Блу, если идёшь, прижми лиф платья и вперёд.

Воздух бил Блу по ушам, больше ощущением, чем звуком.