Цитаты из книги День Восьмой

И она понимала; на любом расстоянии эти мать и сын без слов угадывали мысли друг друга.

Правда порой куда забавнее вымысла.

Наконец-то он не просто исполнял свои обязанности и удовлетворял свое любопытство — он делал дело.

Выносливость можно черпать в собственном существе, но для поддержания мужества важен пример.

Как уже было сказано, он пришел в мир книг с черного хода. Попробовал он наведаться в публичную библиотеку, но там ему не понравилось. Он сделался завсегдатаем букинистических магазинов. Поиски книг стали для него самыми увлекательными приключениями. Но о своих находках и о своих неудачах он не рассказывал никому.

Постоянно слыша, что профессия журналиста самая важная в мире, Роджер решил вникнуть глубже в ее суть и особенности. Ему пока непонятно было, откуда у репортеров это презрение ко всем делам человеческим и ко всем людям, не принадлежащим к их тесному кругу. Непонятно было, отчего, видя процветающую везде коррупцию, они не спешат разоблачать ее в своих заметках.

У самого отпетого шалопая есть потребность иметь хоть одного верного друга.

Всякому виртуозу нужно, чтобы публика время от времени обновлялась.

Обитатели этого этажа редко ели, спали, умывались, еще реже молчали. Денег они получали мало, честолюбие проявляли лишь от случая к случаю, но были твердо убеждены, что их профессия самая важная в мире. Они одни разбирались, что к чему, в отличие от прочих людей.

Весь смысл медицины, казалось ему, в том, чтобы заплатами, подпорками, скрепками временно продлить срок службы обреченного на слом корабля. Невежественный провинциальный паренек, он не догадывался, что сама медицина может по-иному понимать свое назначение.

Он зашел в тупик; но то не была потеря веры в себя, то было прозрение.

Внутренне он созрел для серьезного чтения. Мы увидим, как он пришел в мир книг с черного хода.

Иногда умирающим бывает дано заглянуть на миг в свои прошлые — или будущие — существования.

Разве можно желать себе счастья, покуда не стали счастливыми все обитатели вселенной?

Он лежал и думал о том, что бог, создав такое множество людей, создал также и множество звезд, и в этом было что-то отрадное. Должно быть, тут существует некоторая связь.

Многие звали мать — так бывает чаще всего перед концом, даже если человеку уже лет под сто.

Он твердо решил не задавать себе тех вопросов, что неминуемо возникают, когда много раз близко видишь смерть; но есть решения, выполнить которые не так-то легко.

Он никогда не болел, до поступления в «Карр-Бингем» ему почти не приходилось видеть больных. А в том, что он видел там, явно были виноваты сами люди — их пороки, их глупость.

Воображение — это умение видеть сквозь толщу стен.

Каждый для себя значил не меньше, чем значил для себя он, Роджер. А через семьдесят лет никого из них, включая и его самого, уже не останется в живых, кроме разве нескольких дряхлых уродцев. И целый миллион новых будет вот так же спешить, суетиться, смеяться и болтать. «Не путайтесь под ногами. Я вас не знаю. Мне некогда — тороплюсь жить».