Отзывы о книге Встречный бой

Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к тому, как писали о войне наши писатели-фронтовики. Скупо, чётко, ясно — до слёз. "Встречный бой" — страшная повесть. Совсем маленькая и просто неправильная. Уже провозглашен мир. Уже вся Европа празднует Победу. А тут, на Богом забытой точке, всё ещё враждуют две армии. И ведь знают они о капитуляции, знают. Но не хотят признавать это немцы, а значит — будет Бой. Помните:

Ещё немного ещё чуть-чуть Последний бой он трудный самый, А я в Россию домой хочу Я так давно не видел маму...

Вот это именно о таком... Как же нелепо умирать, когда всё закончилось...

Небольшая по объёму, да и по масштабу изображаемых в ней событий, военная повесть. Наверное, совсем рядовая и обычная, если бы не одно «но». В этот день закончилась война. И уже официально-торжествующий голос Левитана возвестил всему миру, что враг сложил оружие и наступил мир. Мир во всём мире…

Как бы не так. Соединение немецкий войск не желает выполнять решение своих же ОКВшных властей о прекращении сопротивления и рвётся всеми своими мотопехотными, артиллерийскими и бронетанковыми силами на запад. Не хотят тевтоны сдаваться русским «дикарям», но готовы с почётом передать свои моторизованные шпаги в руки наших союзников. В руки английских и американских генералов. Лишь бы не русских.

И потому совсем ещё молодой, самый молодой в Красной Армии, 29-летний генерал вынужден отправлять в последний, встречный бой своих пехотинцев и разведчиков, своих танкистов и миномётчиков, своих чудо-богатырей. И горят убитые фауст-патронами тридцатьчетвёрки, корчатся в предсмертных муках и умирают солдаты, выполняя свою последнюю военную работу. Казалось бы, зачем держать, возьми и пропусти эту свору недобитков! Но генерал одной короткой фразой объясняет это и своим офицерам, и нам, читателям.

А после окончания боя уже идёт всё то, что должно идти после боя — похоронная команда собирает наших, оставляя трупы врагов на завтра, медсанбат обрабатывает последних раненых, командиры составляют последние боевые сводки. И тут же одновременно и параллельно празднуется праздник, первый раз, стихийно и потому без фанфар празднуется День Победы. И автор сумел передать читателю и всю торжественность этого дня, и одновременно всю его хмельную разудалость и разухабистость, показывая нам картины веселья то в одной группе выпивающих офицеров, то в другой кучке торжествующих солдат, и даже не исключая, а, скорее, намеренно, подводя читателя к сценам фронтовой горячечной любви. И, касаясь этой темы, через образ недотроги-связистки раскрывает всю светлую чистоту и непорочность настоящей женской и девичьей любви.

Совсем короткая повесть. Но если попытаться войти внутрь всех переживаний, мыслей и чувств её героев, то ощущение холодка вдоль позвоночника возникает и не оставляет тебя долго-долго…

К сожалению, это был не самый лучший вариант аудиокниги, ибо нарочитые интонации Дим Димыча, читавшего текст повести, не позволяли, а то и вовсе разрушали глубину образов (ну почему генерал должен непременно рычать, причём рычать так, как рычат изображаемые на детских утренниках волки и медведи?). Не нужно было так старательно и вместе с тем неумело играть интонациями, можно было просто прочитать, делая паузы в нужных местах, но не более того... Но на оценку текста повести это не повлияло.

Закончилась война. Празднуют Победу. Но в отдаленных уголках еще идут ожесточенные бои. Гибнут люди. Как обидно, зная о Победе, рисковать жизнью. Ещё чуток и всё - выпить водки и спеть самую веселую песню. Но война не отпускает, по инерции продолжает затягивать, как в воронку, новее жертвы. Кажется, этому нет конца. Только хочется бежать не разбирая дороги, кричать:

Мир! Мир! Кончилась война! Кончилась, слышишь!

Все прошло, кончилось все, совершенно кончилось, навсегда. Новая жизнь начинается, совсем-совсем новая, мирная, другая! Вот проснемся утром, и всё-всё будет другим, незнакомым, добрым. И прекрасным. И мы другими должны стать, совсем другими, слышишь?

В небольшой повести Бориса Васильева описывается далеко не единичный случай боевого столкновения советских войск с немецкими уже после объявления капитуляции Германии. Таких эпизодов на самом деле было не мало. Гоняли всяких недобитков по лесам и горам Германии и Австрии, полномасштабная война шла на датском острове Борнхольм, в чешской Праге 9 мая все еще только начиналось и боевые действия окончились лишь к 13 мая, а кого-то сразу же стали перебрасывать на Забайкальский фронт для участия в новой войне с Японией. Каково это, идти в смертельный бой, когда вот она - долгожданная Победа, уже в руках, завоевана неимоверным напряжением сил целого народа? Что испытывают участники боев? Чувство несправедливости, особенный страх погибнуть, когда все уже практически закончилось? Автор в своей книге пытается ответить на вопрос: "Возрастает ли цена солдатского подвига или ошибки командующего в таких условиях?" Отвечает он на этот вопрос посредством размышлений генерала, который в своем последнем бою допустил тактическую ошибку, послав своих людей в атаку без артподготовки, что привело к неоправданно большим потерям. Конечно, нельзя эту повесть отнести лишь к тем, кто гибли после Победы. Я думаю, что тем солдатам и офицерам, которые гибли зимой-весной 1945, было также понятно, что Победа неизбежна и также смерть на последнем этапе войны казалась особенно несправедливой.

А вот этот рассказ у Васильева произвел на меня огромнейшее впечатление. Прочитала его уже достаточно давно, все никак руки не доходили отзыв написать, но ощущения от него не исчезли, остались такими же свежими. Ситуация в книге предельно проста: пришло известие об окончание войны, а тут группа прорывающихся немцев. Большая группа, скорее даже группировка. И перед генералом стоит вопрос: "а что делать"? Пропустить? Или бой дать? Собственно для него это был не вопрос. Для него даже выбор не стоял, однозначно за бой. И каково было посылать на смерть бойцов, зная, что война окончена? И как самим идти на смерть, зная, что уже наступил долгожданный мир?? И был бой, и была победа очень большой ценой. И потом генерал изводил себя: а прав ли был он? И ради чего он послал на смерть ребят? В мирное-то время... И у него такие муки совести! И это при том, что он сам не прятался, сам шел на передовую, рисковал почти наравне с другими!! Но вот для меня ответ очевиден. Так же, как и для генерала, выбора там не было. Немцы не хотели сдаваться, они первыми начали стрелять. Да, можно было отойти, переждать, спрятаться, пропустить немцев, которые жаждали сдаться союзникам (вернее этот очень хотел их генерал, который из-за своего желания положил и своих солдат, и наших ребят), пропустить...и что потом? Пока они шли бы туда, куда планировали, скольких еще наших ребят они бы убили? Но как это страшно воевать и погибать после окончания войны. И еще тяжелее посылать на смерть в мирное время. И потом жить с этим. А закончить хочу цитатой из книги, я тоже бы хотела такой памятник, увы, наверное, нет и не будет такого скульптора, чьего таланта хватило бы на него:

Две юности Родина наша этой войне отдала: ту, что начинала ее в сорок первом, и — вас, что закончила. Будь я скульптор, я бы памятник такой поставил. Двум юностям: сорок первого и сорок пятого. Самый большой памятник в самом центре Москвы…

Уже двенадцать часов, половину суток, был мир. Мир! Двенадцать часов вся Европа пела и плакала, танцевала, целовалась, ликовала и пьянствовала, потому что большей радости, большего торжества и облегчения не знало человечество за всю свою неласковую историю. А здесь, на этом узком, безлюдном горном перевале, повинуясь его приказу, еще умирали люди, и в этот страшный и до ужаса несправедливый час он хотел быть рядом со своими ребятами, он хотел разделить с ними опасность, он просто не имел права уйти на НП и считать оттуда, сколько еще факелов зажгут немецкие истребители из его «тридцатьчетверок»

Маленькая повесть, маленькая жизнь. Сколько здесь чувств, сколько эмоций, сколько любви и сколько сожаления.

Только Васильев может так душевно и так реалистично писать о войне. В каждом слове чувствуется боль и радость, сожаление и ликование, грусть и облегчение, смех и плач. Но ведь самое страшное позади, люди преодолели этот рубикон, вырвали свою Победу. А впереди - восторг победителя и упоение моментом. Но не все смогут насладиться этими мгновениями...

Центральная фигура повести – генерал, сожалеющий о том, что отправил в бой своих танкистов и разведчиков, не дождавшись поддержки самоходный орудий. Итог – цена победы оказалась оплачена многими жизнями, а самое страшное – война уже 14 часов как закончилась. Не самая, на мой взгляд, удачная вещь у Васильева. Очень четко в повести отразился негатив автора по отношению к советскому командованию Красной Армией. В более поздних интервью Васильев эту нелюбовь неоднократно подчеркивал.

Больше всего людей погибло у Жукова, который все твердил: “Бабы новых нарожают, вперед!” Рокоссовский щадил людей. Но в начале войны кто были наши полководцы: Ворошилов, Буденный и Тимошенко — шаркуны, а не вояки.

А Жуков такого не говорил. Эту фразу ему приписала русофобная молва, а настоящее отношение Жукова к солдатским жизням видно из, например, записи его переговоров с командующим 49-й армией генерал-лейтенантом Захаркиным 7 марта 1942 года.

Напрасно Вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей.

И вот так ненавязчиво, по капле, обозначены порочащие нашу армию темы Небольшая по объему повесть напичкана ими – пренебрежение солдатскими жизнями, хамское отношение к женскому составу и повсеместное над ним насилие. Между прочим, насильников расстреливали на месте, приказ такой был, даже если его жертвами становились немки, не говоря уже о советских женщинах-военных. Васильев в этом плане не очень удивил – я читала его более поздние вещи, гораздо более русофобные и антисоветские, но эта повесть, написанная в 1979 году, похожа на первую пробу пера в жанре чернухи. Очень жаль, что это вышло из-под пера автора великих «В списках не значился» и «А зори здесь тихие». Посмотрела библиографию автора – именно после этой повести он начал скатываться в антисоветчину. Но все это никак не отменяет драматизма происходящего в последние часы войны и первые мгновения мирной жизни. Так страшно воевать и погибать после окончания войны. Так страшно посылать на смерть, зная, что уже наступило мирное время. Не рекомендую читать эту книгу, она искажает истинную картину войны и героизма советских солдат.

Небольшая, но очень горькая повесть, повествующая о последнем бое, который шёл уже после подписания Германией акта о капитуляции. Когда так не хочется погибать, когда кажется, что вот она, наконец-то, долгожданная мирная жизнь . Но война ,порой бывает, кончается не для всех одновременно. Есть ещё не взятые высоты , не подавленные рубежи, огневые точки. И поспешные решения, за которые приходится расплачиваться загубленными жизнями и непроходящим чувством вины. Такова цена Победы и тяжесть генеральских погонов. И есть любовь, которая помогает дальше жить, давая надежду и веру, что все будет хорошо.

Произведение написано в 1979 году.
Эта небольшая повесть рассказывает о последнем бое танкового корпуса, который шёл уже после подписания Германией капитуляции.
Эта книга произвела на меня большое впечатление, с каждой прочитанной страницей ком в горле только увеличивался. Потому что трудно представить, что чувствуют люди, идущие на смерть, потому что враг не отступает, знающие, что весь мир уже  12 часов празднует победу. Я очень хорошо понимала, что чувствует генерал, через какое-то время осматривающий поле боя и корящий себя за тактические ошибки. Но погибших уже не вернуть, время не повернуть вспять, переиграть нельзя.
Автор реалистично описывает события того дня, в каждом его слове сквозит боль и радость, сожаление и ликование, грусть и облегчение, смех и плач, горечь от потери сослуживцев и надежда на светлое будущее, любовь и новую жизнь.
"...Сядь вот здесь, рядом со мной, сядь и молчи. Всё прошло, кончилось всё, совершенно кончилось, навсегда. Новая жизнь начинается, совсем-совсем новая, мирная, другая! Вот проснёмся утром, и всё-всё будет другим, незнакомым, добрым. И прекрасным. И мы другими должны стать, совсем другими, слышишь?"