Цитаты из книги Волны

Здесь, на этом кругу муравы, мы сидели, притянутые друг к другу силой внутренней тяги. Деревья качаются, плывут облака. Скоро, скоро наши монологи составят общую речь. Не век же нам, при каждом впечатлении жизни, издавать эти звуки простые, как гонг. В детстве ведь все звуки были просты, как гонг; плач; похвальбы; зовы на помощь; звонкие тычки по шее в саду.

Как описать луну? Как передать любовь? Какой фразой? Каким именем назвать смерть? Я не знаю. Мне лепет нужен, какой в ходу у влюбленных, или коротенькие слова, какие лопочут дети, когда войдут в комнату, увидят мать за шитьем и подбирают с пола яркую шерстинку, перышко, лоскуток ситца. Мне вой нужен; стон. Когда буря бушует над пустошью, проносится надо мной, а я лежу забытый в канаве - мне не нужны слова.

Я смелая, я на много смелее вас: я не разбавляю свою красоту занудством из боязни обжечься.

"Rhoda comes now, from nowhere, having slipped in while we were not looking. We wake here." " Strangers keep on coming, people we shall never see again, people who brush us disagreeably with their indifference, and the spence of a world continuing without us." " we changed, we became unrecognisable," said Louis. I was this, Neville that, Rhoda different again, and Bernard too."

" Who is to say what I? There is no stability in this world. Who is to say what meaning there is anything? Who is foretell the flight of a word? It is a ballon that sails over tree-tops. To speak of knowledge is futile. All is experiment and adventure. We are for ever mixing ourselves with unknown quantities. What is to come? I know not."

Божі слова спотворені тими, хто їх проказує.

Тот солдат, обжимающийся с нянькой под деревом, обворожительней всех звезд небесных. Но иной раз взойдет в небе дрогнущая звезда, и вдруг подумаешь, как дивно прекрасен мир, а мы сами - личинки, искажающие даже деревья своей похотью.

'Alas! I could not ride about India in a sun helmet and return to a bungalow. I cannot tumble, as you do, like half-naked boys on the deck of a ship, squirting each other with hose-pipes. I want this fire, I want this chair. I want someone to sit beside me after the day's pursuit and all its anguish, after its listenings, and its waitings, and its suspicions. After quarrelling and reconciliation I need privacy--to be alone with you, to set this hubbub in order.

На окраине самой острой боли сидит наблюдатель и тычет; и шепчет, как шептал мне в то летнее утро, в том доме, где под самыми окнами вздыхают хлеба: "Та ива растет у реки. Садовники метут лужок огромными метлами, а леди сидит и пишет". Так он меня отослал к тому, что лежит вне наших собственных метаний и мук; что символично и, может быть, неизменно, если что есть неизменного в нашей из еды, дыханья и сна состоящей, такой животной, такой духовной и невозможной жизни.

Роде лучше одной. Она боится нас оттого, что мы разбиваем чувство существования, такое острое в одиночестве.

Мы пользуемся друзьями, чтобы мерить свой собственный рост.