Цитаты из книги Щегол

..она умела слушать, от ее внимания дух захватывало – казалось, что меня в жизни никто так внимательно не слушал;

..я был до того умственно измочален, что думать было некогда. У стыда, что терзал меня, не было ясной причины, и от этого он делался еще пагубнее: я не понимал, отчего я чувствую себя таким замаранным, бесполезным, плохим – да только чувствовал, и стоило мне поднять голову от книг, как меня так и захлестывало со всех сторон потоками слизи.

Как может такая тупорылая нация быть такой богатой и такой высокомерной?

«…Помнишь, что говорил Пикассо? “Плохие художники копируют, хорошие – крадут”. Но когда речь идет о великом шедевре, тебя всякий раз потряхивает, как током от оголенного провода. И неважно, сколько раз ты хватаешься за этот провод, неважно, сколько там еще человек хватались за него до тебя. Провод-то один и тот же. Свисает из высших сфер. И разряд в нем все тот же.»

Ее родители – рассказы о которых я обожал слушать и которые совсем нечестно умерли до того, как я успел с ними познакомиться – были милейшими людьми.

Барбуры были не той семьей, которую можно отблагодарить за гостеприимство, посидев с малышней или помыв посуду.

Увидев эти имена напечатанными черным по белому, я ощутил странный трепет, будто сошелся невидимый пасьянс.

Никогда не мути крупняк с незнакомцами! Никогда! Мне говорят, ой, ты что, это такой хороший человек – а я что, я всегда хочу этому верить, такая моя натура. Но так вот плохие вещи и происходят. Понимаешь, я своих друзей знаю. А вот друзей моих друзей? Уже не так хорошо. Вот так вот люди СПИД и подхватывают, сечешь?

Хорошие часы все равно что кэш в банке. Случись что, всегда заложить можно или продать. Выглядит как нержавейка, но это белое золото. Всегда лучше, когда часы кажутся на вид дешевле, чем есть на самом деле.

Опыт, говорят, лучший учитель, обычно так оно и есть, но хорошо, что этот опыт меня не убил.

А случалось ли ей когда-нибудь смотреть на себя будто со стороны, как это часто бывало со мной, словно бы взрывом мои тело и душу разметало по двум разъединенным сущностям, которые так и застыли в двух метрах друг от друга?

Стоило только мне подумать о судьбах этих почтенных старинных комодов и секретеров, о судьбах куда более долгих и тихих, чем человеческие, и я проваливался в покой, будто камень в глубокие воды, да так, что, когда пора было уходить, я, ошеломленно моргая, выходил в грохот Шестой и с трудом вспоминал, где нахожусь.

Вид такой, будто ты Панамериканский канал рыл.

Мы многого не видим, во всём есть потайное дно. Удача с её многоликостью, мрачными капризами.

Я так долго считал Вегас чем-то временным, что настоящая моя жизнь - в Нью-Йорке, но так ли это?

-А метла где? -В Хогвартсе оставил.

Пока не началась школа, я неделями болтался на первом этаже с наушниками от айпода в ушах, но только с выключенным звуком, и узнал много чего интересного.

-Итак, - сказал мистер Барбур за завтраком на следующее утро, хлопнув меня по плечу и усаживаясь рядом, - на славу вчера отобедали с папашей, а?

Раз мир не идет ко мне, то я должен выйти к нему.

красота меняет саму структуру реальности.