Цитаты из книги Девятнадцать минут

Можно ли ненавидеть собственного сына за преступление, которое он совершил, и вместе с тем любить его за то, каким он был раньше?

Иногда события твоей жизни напоминают цунами.  Когда такое происходит, через несколько дней ты оказываешься выброшенной на чужой берег, оторванной от корней. Остаётся только карабкаться вверх, пока есть силы.

В клятве, которую я тебе давала, про понимание ничего не говорилось, – пожала плечами Селена. – Если хочешь устроить вечеринку жалости, накрой стол для одного.

– Ты тогда, наверное, еще не родился.
– А что ты слушал, когда был пацаном?
– Пещерного человека, который стучал камнем о камень, – сухо ответил Патрик.

– Не вини себя.
Он уронил голову:
– Как я могу себя не винить, если это случилось в моем городе?
– Жаль, что у тебя нет видеотелефона. Тогда я бы увидела, в чем ты сейчас – во власянице или в плаще супермена, – сказала Нина.

«Вот до чего дошло, – подумала Лейси. – Смотришь на сидящего перед тобой незнакомца и категорически заявляешь себе, что это уже не твой сын. Или же все-таки стоит поискать в нем то, что осталось от твоего ребенка. А может быть, если бы я действительно была матерью, то не стояла бы перед таким выбором».

– Курение убивает.
– Старость тоже, – ответила Алекс и, обернувшись, увидела Патрика Дюшарма.
Он, зажмурившись, подставил лицо солнцу:
– Не думал, что у судей бывают вредные привычки.
– Может, по-вашему, мы еще и спим прямо под своей скамьей?
– Это было бы глупо, – улыбнулся Патрик. – Там мало места для матраса.
– Угощайтесь. – Алекс протянула ему пачку сигарет.
– Если хотите меня совратить, то есть способы поинтереснее.

– Ладно, – уступил Питер. – Хотите знать, собирался ли я пускать оружие в ход? Да, собирался. Я все спланировал. Все мысленно прокрутил. Продумал каждую мелочь, до последней секунды. Я хотел убить того, кого ненавидел больше всех. Но у меня не получилось.
– Те десять человек…
– Просто попались под руку, – сказал Питер.
– Тогда кого же ты пытался убить?
В противоположном углу комнаты вдруг захрипел оживший кондиционер. Питер отвернулся.
– Себя, – ответил он.

В детстве Питер как будто бы не понимал, что обращает на себя внимание естественностью поведения. Он привык быть самим собой и однажды, например, заговорил на перемене по-марсиански. В этом Джози даже завидовала Питеру: он, похоже, никогда не стремился выдать себя за того, кем не являлся. О себе Джози такого сказать не могла.