Нанкинский Христос

«Ну всё, это последний христианский рассказ у Р. Акутагава, - сказала я себе, - не понравится, не читай». Несложно догадаться, что стоило мне так подумать, как мне попалось произведение по душе. И если на рассказы "Вечный жид" и "Житие святого Кирисутохоро" я писала отзывы исключительно ради очков в турнире (ну что греха таить), то в данном случае мне действительно хотелось бы поделиться этой новеллой.

Дальше...

Это история о 15-летней китайской проститутке, которая вынуждена заниматься своим ремеслом, чтобы прокормить себя и своего престарелого отца. Всё, что у неё осталось от покойной матери - это маленькое бронзовое распятие и католическая вера. Однажды девушка заболела сифилисом, но вместо того, чтобы по поверьям подруг «передать болезнь гостю», она заперлась у себя в комнате и никого к себе не подпускала, тем самым лишив и себя, и отца заработка.

Значит, пусть даже мне придется умереть с голода, – а тогда болезнь тоже пройдет, – я должна решить не спать больше ни с кем в одной постели. Ведь иначе я ради своего счастья погублю человека, который не сделал мне никакого зла!

И Господа она молила не о чудесном исцелении, но уберечь её от соблазна. Вот такая была она чудесная и немного наивная девушка с прекрасным именем Цзинь-Хуа (кит. 金花 - "Золотой цветок"), будто в насмешку данным этой юной представительнице древнейшей профессии. Денег у неё отродясь не водилось, но ремесла своего она не стыдилась:

Я думаю, что господин Христос на небе сам, наверное, понимает, что у меня на сердце. Иначе господин Христос был бы все равно что полицейский из участка в Яоцзякао

И вот однажды поздней ночью её добровольное затворничество нарушил пьяный иностранец, «но, как ни странно, по его виду нельзя было определить, азиат он или европеец». И только взглянув на маленькое бронзовое распятие, девушка поняла, почему его лицо показалось ей таким знакомым…

Этот рассказ о «чуде Христа из Нанкина» заканчивается по-чеховски иронично. Кто-то скажет, что вся эта проституция и пьянство вперемешку с религиозными мотивами - это кощунство и святотатство. А я скажу - не откажите себе в удовольствии, почитайте :) Это удивительно глубокий рассказ, который несмотря на всю свою порочную внешнюю оболочку самым неожиданным для меня образом оказался таким трогательным и кристально чистым.

Столь серьёзная тема истории, что даёт нам Акутагава, конечно, полифонична, конечно, неоднозначна, но уходит своими корнями в знаковый эпизод из новозаветной истории из жизни Христа. Не лишним будет её напомнить тем, кто считает себя безгрешным и привык к безоговорочному осуждению любого.

Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши" (Ин. 8: 3–11).

История болезни и божественного исцеления молодой девушки из китайского города Нанкин достойна не только вдумчивого чтения, не только проведения параллелей с историей, но и неспешного размышления о многих жизненных, религиозных и философских аспектах бытия нашего. Сюжет писатель нам даёт довольно банальный, но выстраивает вокруг него лабиринт мыслей и поступков, которые могут быть истолкованы и как вариацией на библейский сюжет, и как способ оправдания греха, и как ироничный ракурс нашей веры в чудо. Сун Цзинь-хуа, пятнадцатилетняя проститутка, католичка, очень добрая и любящая своего старого отца, сидя вечером одна под распятием, не принимает клиентов ввиду своей болезни. Да, это сифилис, болезнь не дающая ей больше зарабатывать. Все советы подруг "по цеху" не привели к выздоровлению и она не решается передать болезнь другому, дабы самой очиститься.

– Господин Христос на небесах! Для того чтоб кормить моего отца, я занимаюсь презренным ремеслом. Но мое ремесло позорит только меня, а больше я никому не причиняю зла. Поэтому я думаю, что, даже если я умру такой как есть, все равно я непременно попаду на небо. Но теперь я могу продолжать заниматься своим ремеслом, только если передам болезнь гостю. Значит, пусть даже мне придется умереть с голода, – а тогда болезнь тоже пройдет, – я должна решить не спать больше ни с кем в одной постели. Ведь иначе я ради своего счастья погублю человека, который не сделал мне никакого зла! Но я все-таки женщина. Я могу в какую-то минуту поддаться соблазну. Господин Христос на небесах! Пожалуйста, оберегайте меня! Кроме вас, мне не от кого ждать помощи.

Она стойка в своём решении. Она не идёт на уговоры посетителей, которых, конечно становится меньше и меньше. Она, конечно, испытывает денежные затруднения (и это мягко сказано). Каков же будет выход? Кто её поможет? Не случайно я начал рецензию с библейской истории про блудницу. Конечно же, Христос не оставит в беде верующую. Конечно, вера её сотворит чудо.

Прижимая бронзовое распятие к груди, покрытой черной шелковой кофтой, Цзинь-хуа ошеломленно уставилась на сидевшего против нее гостя. Гость, у которого красное от вина лицо по-прежнему было освещено лампой, время от времени попыхивал трубкой и многозначительно улыбался. И его глаза не отрываясь скользили по ее фигурке, по белой шее и ушам, с которых свешивались нефритовые серьги. Но Цзиньхуа казалось, что даже в таком виде он полон какого-то мягкого величия.

Вера её и есть чудо. Порой мы сомневаемся, а не надо. Надо верить так, как верила Сун Цзинь-хуа. По вере вашей и вам будет дадено.