Видимо, я ждала от этой книги чего-то другого, поэтому она меня разочаровала. Наверное, я ждала надрыва, описание полных тягот дней, описания ужасов войны. Всего, что мы с болью и тяжестью в сердце читаем в описаниях блокадных дней Ленинграда. Поэтому книгу я дочитала с трудом, только из-за того, что она очень популярная.
Мне понятно, почему рассказ девушки про ее семью, которая вынуждена скрываться только из-за своей национальности стал таким знаковым. Действительно, ни одно поколение не должно забывать про холокост, про геноцид неважно какой нации и эта книга еще одно напоминание. Думаю, ее нужно читать и взрослым и детям, что бы помнить как взрослые и дети вынуждены были скрываться, боятся, терпеть лишения и быть отрезанными от свободной жизни только из-за чьей-то фанатичной ненависти.
Но, к сожалению, девочка пишет больше о конфликтах, своих обидах, своей неприязни почти к каждому сожителю. Это очень утомляет. Конечно, есть и о налетах, бомбардировках, о том, как в страхе бежала в комнату родителей. Но на пару пару строк. Очень быстро с акцентом на бытовые неудобства описание проживания. Люди столкнулись с тем, что в туалете нельзя смывать днем пока на складе есть рабочие и там стоял ужасный запах, кто-то сидел долго и другие мучались в ожидании. О таком так легко мог написать только ребенок с их непосредственностью. Целыми днями ругались, мирились, играли в молчанку, скандалили, прятали продукты, смотрели кто ест больше, отпускали замечания о воспитании детей. Тяжело ужиться людям в замкнутом пространстве даже под угрозой смерти.
От скуки, что бы не впасть в уныние учили латынь, стенографию, моно читали книг, которые сообщники приносили из библиотеки.
Что меня поразило, что у них, скрывающихся евреев, были карточки и они пили кофе, ели сахар, шоколадный торт на день рождения. Как-то это совсем не вяжется у меня с жизнью подпольщиков, которым угрожает смерть.
Они едят мясо, картошку, капусту, пьют чай и кофе и им даже торт приносят на день рождения. И они еще жалуются! А в нашей стране ели крыс и клей от книг (он был сделан из животных жиров), варили кожу от ремней.
Вот пример рациона, на который она жалуется! Да как так-то!!!! Как все несправедливо! Как же обидно и сердце сжимается от мысли о тех, кто действительно голодал!
«За 21 месяц нашей жизни в Убежище мы пережили несколько «столовых периодов», что это означает, я тебе сейчас объясню. «Столовым периодом» я называю время, когда мы постоянно едим одно и то же кушанье или один и тот же вид овощей. Какое-то время мы только и ели что салатный цикорий – каждый день, с песком, без песка, толченый с картошкой, в виде салата, запеченный в огнеупорной миске, потом ему на смену пришел шпинат, за ним последовали кольраби, скорцонера, огурцы, помидоры, кислая капуста и т. д. и т. п.
Конечно, мало радости каждый день и в обед, и в ужин есть, например, кислую капусту, но никуда не денешься, голод не тетка. А сейчас у нас самый замечательный период, когда вообще нет свежих овощей.
По будням мы едим на обед бобы, гороховый суп, картошку с мучными клецками, картофельную запеканку; если Бог даст, разок перепадет ботва скороспелой репы или гнилая морковь, а потом опять бобы. Картошку мы едим каждый раз, начиная с завтрака, поскольку нам не хватает хлеба, на завтрак мы едим печеную (или немного поджаренную). Суп мы варим из бобов или фасоли, картошки, сухих пакетных овощных супов, кубиков куриного бульона, концентрата бобов. Бобы у нас входят во все блюда, не исключая хлеба. На ужин мы всегда едим картошку с подливкой-суррогатом и салатом из свеклы, которой у нас, к счастью, достаточно. Хочу рассказать подробнее о мучных клецках, их мы делаем из «государственной» муки – просеиваем ее, разводим водой и добавляем дрожжи. Клецки получаются клейкие и твердые и ложатся камнем в желудке, ну да ладно!
Самое большое наше развлечение – ломтик ливерной колбасы раз в неделю и варенье, намазанное на кусочек сухого хлеба. Но мы еще живы и даже иногда находим все это вкусным».
Две вещи, которых мне сильнее всего не достает, -природа и какое-нибудь местечко, где я могла бы побыть одна так долго, как захочу!
Анна много уделяет внимания обидам и ссорам, но она подросток, а они любят драматизировать, спорить. Возможно, так она отвлекалась от того, что происходит вне этих стен и что каждый день может быть последним. Еще как настоящий подросток она мечтает о любви, вспомнила старую любовь и много думает о поле, о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Ничего не остановит молодой растущий организм. Война войной, а гормоны играют, поэтому она сближается с сыном других скрывающихся. И много страниц уходит на подробные описания различия мужчин и женщин, исследование тела, противозачаточных средствах, сексу и отношениям с новым другом, хотя она сама пишет, что только из-за замкнутости убежища и недостатка людей они стали общаться. Эти моменты очень смелые для девочки того времени. И их даже не пустили в печать в первом варианте.
Девочка сама понимает, как мало уделяет внимания на страницах дневника людям, которые помогают им в убежище: «Гораздо больше волнует меня то, что касается меня лично. Пойми меня правильно, конечно же, я понимаю, как ужасна судьба несчастного, доброго М., но в моем дневнике для нее нашлось совсем мало места.»
Итак про всех сообщников. Им уделяется внимание только, если они заболевают или еще что-то, что мешает им прийти и принести необходимое.
О событиях вокруг в мире в полслова:о грабежах домов населения, о доносах, о том, что врачи не могут прийти к больным, тк у них воруют средства передвижения, об эпидемиях. «Полиция по делам несовершеннолетних непрерывно занята розыском, каждый день пропадают девочки лет 15,16, 17 и старше». Один абзац и дальше страница и страницы про любовь к Питеру и ненависть к матери.
Конечно самое пронзительное -это читать, как она строит планы на будущую жизнь, издать книгу, стать кем-то большим, чем просто жена, о путешествиях «пожить год в Париже, потом год в Лондоне». Но история не знает сослагательных наклонений. Спастись удалось только отцу, которому передали дневник, который остался в столе в убежище и он его опубликовал.
4 понравилось
