Цитаты из книги Это вам, потомки!

Спиноза, между прочим, считал, что профессиональные политики скорее злоумышляют против людей, чем заботятся о них.

Был Зощенко. Лицо у него словно из холодного пепла. Тех, кого не прорабатывал Сталин, кладут в гроб краше.

После ужина стали танцевать. Рокоссовский пригласил Никритину. Так как женщины считают, что бестактность разрешена им самой природой, после первого круга Никритина спросила своего кавалера:

• Вот вы, Константин Константинович, ни за что ни про что сидели в тюрьме. Ну и как - простили это?

• Да. Родина - как мать. А мать все равно простишь, если она даже несправедливо наказала.

Была у меня приятельница — умная, интересная и актриса отличная. Романов у нее было, романов! Если кто-нибудь принимался считать их — пальцев не хватало. И вот однажды иду я с ней по Садовому кольцу. Она прищурилась, кинула взгляд направо и сказала: — Нет, этот не был моим любовником. — Безусловно, — ответил я. Потому что «этот» был… лошадью. Которая и фыркнула кстати.

Французы заметили, что у Мольера сорокалетний мужчина всегда — рогоносец, старик.

До чего же приятно изменилось время! Теперь пятидесятилетние и шестидесятилетние мужчины, седые и в лысинах, сами Дон-Жуаны, не без успеха наставляющие рога молодым мужьям.

В старину бы сказали: духом к небу парят, а ножками в аду перебирают.

Проехали деревню. Собаки и собачонки, задрав хвосты, словно переругивались и сквернословили.

А один рыжий, косолапый, вихрастый, весь в репейниках, так и посылал нас:

— На!.. На!.. На!!!

Князь Вяземский заметил:

«На русской сцене мало смеются и мало смешат. Мы почти можем сказать, что русской комедий не до смеха».

Здоровья он был неплохого, я бы сказал — среднеинтеллигентского.

Женщины часто говорят: -Я его люблю сама не знаю за что... Вот суки!

И хочется мычать от всех замков и скрепок. И в яму - в бородавчатую темь Скольжу к обледенелой водокачке И, задыхаясь, мертвый воздух ем, И разлетаются грачи в горячке. А я за ними ахаю, стуча В какой-то мерзлый деревянный короб:

• Читателя! Советчика! Врача!

Исаак Бабель тоже умер в сталинской каторжной тюрьме.

Как известно, на стихи не очень-то прокормишься. Тем более на хорошие стихи. А Мандельштам, на беду свою, писал прекрасные. Дано мне тело - что мне делать с ним, Таким единым и таким моим? За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?

Вот Осип Эмильевич и ходил с пустым кошельком.

Пушкин - "бумагу марал". Конечно, на то он и Пушкин. Не каждому позволено.

фраза Чехова: "Университет развивает все способности, в том числе - глупость"

Писатель больше, чем неписатель, думает о жизни. Это, в сущности, и есть его основное дело - думать "вообще", думать о жизни. Занимаются этим или с пером в руке, или за пишущей машинкой, или лежа на тахте, заложив руки под голову. Суть не в том - где и как...