Цитаты из книги Планета Шекспира

Вера означает, что вы допускаете возможность чего-либо, несмотря на то, что вам прекрасно известно, что оно невозможно.

«Мы твердо должны придерживаться сознания, — сказал ученый, — что простых вещей во вселенной нет. Нельзя безнаказанно отбросить ни одно происшествие. Во всем, что происходит, всегда есть цель. Всегда есть причина — можете быть уверены, — а в должное время проявится и следствие».

Человечность - это такой фактор, которого нельзя добиться искусственно.

Он говорил временами, что в трусости кроется самая суть мудрости.

У нас нет истории; у нас есть легенда. Часть легенды, вероятно, является историей, но мы не знаем, что история, а что нет.

Из дверей показался Плотоядец. Он выглядел, как неприбранная постель.

Мо­жет быть, все­лен­ная во­все не пред­на­зна­че­на быть по­ня­той. Быть мо­жет, фе­тиш, ко­то­рый мы де­ла­ем из по­ни­ма­ния — не бо­лее, чем оши­боч­ный ас­пект на­ше­го тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ства.

в своей спешке мы совсем не оставили себе времени.

Он никогда не был ничем большим. Меньше, чем ничем — монах, боящийся смерти. Не святой, которым его провозглашали, но хнычущий, дрожащий трус, боявшийся умереть, а ни один человек, который боится смерти, не может быть святым. Для подлинной святости смерть должна быть обещанием нового начала, а он, вспоминая прошлое, понимал, что никогда не мог воспринять ее как что-то иное, кроме конца и полного ничто.

Вполне было бы достаточно, сказал он себе, если бы все продолжалось так, как есть, но что-то внутри него кричало, что этого недостаточно

Рисунки, выведенные краской на стене пещеры, вылепленные из глины, нарисованные на бумаге — рисунки в мыслях. Самая суть мыслительного процесса.

«Подслушивал, — резко сказала гранд-дама. — Заглянул в мои мысли. Неужто вовсе не осталось возможности побыть наедине с собой? Личные мысли должны быть секретом каждого. Это дурные манеры — подслушивать.»

И не это ли, спросил он себя, есть способ победить одиночества — перестать нуждаться в доме?

Он избрал монашество в качестве занятия (не призвания, но занятия), потому что боялся не только смерти, но даже самой жизни, и думал, что это, быть может, достаточно легкая работа, которая обеспечит его укрытием от пугающего его мира.