Цитаты из книги Слова

Если человеческая личность определяется в борениях с самим собой, я был неопределенность во плоти и крови.

Он восхищался во мне восхитительным созданием земли, стараясь убедить себя, что все прекрасно - даже наш жалкий конец.

В борьбе отцов и детей младенцы и старики нередко действуют заодно: одни прорицают, другие толкуют прорицания. Природа глаголет, опыт комментирует - среднее поколение может заткнуться.

В страсти, столь рассчитанной на публику, трудно отличить, где искренность и где притворство.

"...друзья могли сколько угодно упрекать меня, что я не думаю о смерти, - им было невдомек, что я ни на минуту не перестаю ею жить".

"Я родился, чтобы удовлетворить свою громадную потребность в самом себе".

Лишённый братьев, сестёр и товарищей, я обрёл в писателях своих первых друзей. Подобно героям собственных романов, они любили, жестоко страдали, но всё кончалось хорошо; я умилённо и не без радости перебирал в памяти их злоключения — воображаю, как они ликовали, когда им приходилось туго, как думали при этом: "Вот позвезло! Родится хороший стих!"

[...] смерть. Она явится ко мне, однажды на пустынной дороге она коснется поцелуем моих пальцев.

[...] la mort. Elle viendrait: un jour, sur une route déserte; elle baiserait mes doigts.

Позднее мне достались книги покойного: трактат Ле Дантека о перспективах науки, сочинение Вебера "Через абсолютный идеализм к позитивизму". Как и все его современники, Жан-Батист читал всякий вздор.

Прежде я принимал себя за принца. Теперь стал им. "Невроз формирования характера", - сказал один из моих друзей, психоаналитик.

Дети и солдаты не думают о мертвых...

... мир пользовался мной, чтобы стать словом.

Фокус удался: я похоронил смерть в саване славы; отныне я думал только о последней, не вспоминая о первой, не отдавая себе отчета в том, что они едины. <...> ...я отчетливо представляю себе - без особой радости - надвигающююся старость, дряхлость, от которой не уйти, дряхлость и смерть тех, кто мне дорог; собственную - никогда.

Гризельда не умерла. Пардальян еще во мне. И Строгов. Я весь - от них, они - от бога, а в бога я не верю. Поди разберись.

мне не удалось уйти из жизни неоцененным, но иногда я льщу себя надеждой, что при жизни меня недооценивают.

меня считают скромным, ничего подобного, я просто уверен, что сегодня поступил бы лучше, а завтра - ГОРАЗДО лучше. Пожилым писателям обычно не по вкусу слишком рьяные хвалы их первому произведению, но, безусловно, меньше всех это радует меня. Моя лучшая книга - та, над которой я работаю; затем следует только что опубликованная, но отвращение к ней уже исподволь зреет во мне и скоро найдет выход.

Скульптору всегда представляется близким царство мертвой природы. Меня восхищает подобная готовность к восприятию. Если уж любить внезапности, то любить их именно до такой степени, до этих редких озарений, раскрывающих любителям, что земля создана не для них.

Пытаясь избавиться от заброшенности - участи творения, - я готовил себе самое безысходное буржуазное одиночество - участь творца.

Моя самая любимая забава — разыгрывать пай-мальчика. Я не плачу, почти не смеюсь, не шумлю; когда мне было четыре года, меня застигли за попыткой посолить варенье — из любви к науке, полагаю, а не по злому умыслу. Так или иначе, никаких других проказ моя память не сохранила.