Жизнь Василия Фивейского

Когда читаешь Леонида Андреева, всегда задумываешься, почему о его доходящем до безумия таланте не трубят на каждом перекрёстке. Такой плотной и тяжёлой прозы, которой накрывает тебя густой волной, не давая вздохнуть, ещё надо поискать. И всё это не только язык, не только яркие и сложные образы, но ещё и вечный поиск, рытьё земли рылом в поисках трюфеля справедливости. О повести Леонида Андреева можно разбиться, как о каменную стену, если подходить к книге с разбегом и размахом. «Жизнь Василия Фивейского» не исключение. А вот если притормозить и заставлять читать себя до дикости медленно, тщательно обдумывая каждый абзац, каждое предложение, каждое слово — то удовольствие будет хоть и мрачным, но подлинным.

Действительно, каждое слово у Леонида Андреева не случайно, выверено и продумано. Поэтому и повести его обычно недлинные, но очень плотные. Ничего лишнего. Если главный герой чешет нос, то это не просто ремарка абы для чего, обязательно нужно задуматься, для чего даётся это предложение. Впрочем, лукавлю — в первый раз лучше читать эти повести без оглядки на что-почему-зачем, прочитать просто ради атмосферы и сюжета. А вот потом уже перечитать, вгрызаясь в каждое слово, и произведение заиграет новыми красками.

Если набросать схематично сюжетную линию повести, то даже она уже мрачновата. Священник Василий трагически теряет любимого сына, и оба они с женой почему-то забивают на дочку, которая вот рядом, только руку протяни. Руку не протягивают, поэтому дочка, очень похожая на эгоистичного (насколько может быть эгоистичным священник) и жесткого отца растёт, как дичок, сама по себе. Жёнушка решает сделать нового Василия-младшего взамен старого, но, как водится, замысел успехом не венчается, и на свет рождается отвратительный и злой умственно-отсталый уродец. Но это даже не самые страшные трагедии в жизни Василия. Самое жуткое творится у него внутри, в голове, и мы не можем видеть этой трагической борьбы, судить приходится только по его поступкам. Трактовать поступки и действия Василия нелегко. Иной раз кажется, что он давно потерял веру в бога и теперь только сам себя убеждает, что всё ещё верует, волочёт свой крест из упрямства. А иногда наоборот думаешь, что вот такой он и есть, истинный верующий, на фоне деревенских жалких типчиков. Впрочем, так просто Андреева не истолкуешь. Малы деревенские типчики, как вши, а проблемы-то у них общечеловеческие, и удивительны они Василию Фивейскому.

По концовке романа можно снимать фильм ужасов. И самое страшное, что во всё это веришь безоговорочно. Да, нелёгкое чтение — Леонид Андреев. Я даже не буду давать свою трактовку грустной истории Василия Фивейского, потому что его нужно пережить самому, это сугубо эгоистичное удовольствие, которое не стоит делить с другими читателями. И остаётся только удивляться, как Василию, что точно такие же мысли и проблемы могут волновать других людей.

Наверное это повесть, как можно понять, исходя из размера этого произведения. Здесь главный герой - русский православный священник.

Сюжет её очень напоминает в чём-то трагичную библейскую историю об Иове. На священника и его семью обрушивается множество несчастий. В книге много места уделено красочному и подробному их описанию. Всё это воспринимать читателю/слушателю может быть весьма не просто, трэшово, так как описание очень натуралистично. Такое впечатление, что писатель специально здесь сгущает тёмные краски.

Вера священника при этом серьёзным образом испытывается.

В христианстве по этому поводу есть несколько "теорий", совершенно по-разному объясняющих проблему страдания-спасения. Ещё в раннем христианстве, после Оригена Церковью была отвергнута здесь "кармическая доктрина", согласно которой всё что с нами происходит, приходит как справедливое воздаяние за наши прошлые грехи. При этом страдания младенцев или даже просто совершенно неравные стартовые возможности в рамках доктрины "кармического воздаяния" объясняются грехами живых существ в их прошлой жизни. Отказавшись от этого объяснения, в христианстве предлагается набор других "ответов".

Один из них - доктрина "всеспасения". В конечном счёте, Бог безгранично милостив, поэтому так или иначе все в итоге спасутся. Разновидностью этого подхода является доктрина католиков о чистилище, временном аде, куда многие грешники могут попасть, но находясь там, они с помощью страданий очищаются и в итоге всё равно спасаются.

Другая доктрина - "предопределения", ставшая популярной благодаря протестантскому теологу Кальвину, состоит в том, что Бог заранее предопределил каждому, спасётся он или нет, что можно понять по некоторым косвенным признакам и проявлениям из жизни человека. Такой подход в принципе отменяет свободу воли человека в делах спасения.

Впрочем, упомянутые доктрины не являются основными. Традиционно христианская догматика, предполагающая веру в вечный рай и ад после смерти, прямого ответа на этот вопрос не даёт. Наверное, за одним исключением, как раз связанным с историей об Иове и одним объяснением Христа, приводимым в Евангелии в связи со случаем, когда он исцелил человека, страдавшего от врождённой слепоты. Этот ответ не вполне универсален и суть его в том, что страдания приходят человеку, чтобы на его примере можно было прославить Бога. Такой ответ не универсален потому что он подходит больше для религиозно экзальтированных людей.

Наш главный герой нашёл ответ на все свои несчастья в жизни именно в этом пункте христианского учения. Что вдохновило его на суровые аскезы, подробности которых описываются в книге.

Проблема только в том, что история закончилась гораздо более трагично, чем в случае с Иовом. Не буду описывать подробности, чтобы не спойлерить. Но концовка произведения показывает, что религиозная экзальтация далеко не всегда означает, что человек действительно становится святым, способным творить чудеса итд. Тема здесь более сложная и тонкая. И главный герой явно не смог её понять.